По праву сильнейшего. Вернуть пару

Оборотня, кстати, подлатали. Он очнулся сразу после того, как из него вытащили пули и вкололи какую-то инъекцию прямо в сердце, и больше не отключался, хотя до сих пор выглядел слишком бледным и заметно слабым. Но я не позволила себе проникнуться к нему сочувствием, пусть меня и подмывало поинтересоваться о его самочувствии и осмотреть раны. Заодно расспросить, как он их заработал. Мысль о том, что ему могли навредить в месте, которым заведовала моя мама, пусть оно и государственного формата… В голове не укладывалось.

Только и иного объяснения не находилось. Или это всё-таки что-то другое? Не от пуль. Тогда от чего?

Впрочем, не моё это дело, пусть о нём его Алиса заботится на правах пары. А я… я просто буду дальше смотреть в иллюминатор и думать о своих девочках. Заодно так проще не впадать в панику. И без того достаточно нанервничалась, даже живот заболел по итогу. Теперь я старательно отсекала от себя весь негатив. Ещё бы избавиться от чувства ненависти, что волнами исходила от сидящего передо мной.

И вот чего так смотрит? Можно подумать, я тут же проникнусь своим положением и стану о чём-то просить. Не дождётся. Тем более проходили уже нечто подобное. Ни разу мои просьбы ещё не срабатывали с ним. Ни одна. Всё равно всё сделает по-своему, да и то если посчитает нужным. Так что пусть катится к чёрту.

Да, возможно, я и сама во многом не права, сбежав от него без всяческих объяснений, будучи беременной, но и иначе не могла. Не знаю, какую стадию мазохизма надо иметь, чтобы изо дня в день наблюдать, как твой любимый человек уходит туда, где его ждёт другая.

Настоящая любимая. Оставаться рядом и знать, что, пока я нахожусь дома или на учёбе, он пребывает где-то там, с ней. Что всё наше общение – ложь. Что ни я, ни дети ему особо не нужны. Просто так сложились обстоятельства, он взял на себя ответственность, о которой не просил и не желал. Просто не мог иначе. Это… Невыносимо.

Может, кто-то другой и смог, но у меня даже сейчас не получалось с этим мириться.

Особенно, теперь, когда он сделал то, что сделал.

Как вообще так можно?

Бездушный…

Как время. За окном день сменили вечерние сумерки, что означало: мы скоро будем на месте. Я, прислонившись виском к стеклу, лениво наблюдала за тем, как на небосводе всё ярче разгорались звёзды, стараясь дышать как можно глубже.

Всё хорошо. Всё будет хорошо. Обязательно. Не сегодня, так потом. Но я всё для этого сделаю.