По праву сильнейшего. Вернуть пару

Тесты, иголки, инъекции, испытания на физическую выносливость и реакцию организма на тот или иной раздражитель внешних факторов, будь то голод, холод, жара, жажда, кровопотеря, множественные переломы или иная жуткая боль… Вот они и вернулись.

А всё из-за этой лгуньи, будь она неладна!

– Будешь на неё так смотреть, решу, что она и правда разбила тебе сердце, – донёсся в спину насмешливый голос Верховного.

Не заметил, когда он приблизился. Вроде как ведь не шёл за мной по коридорам.

– И ты так сильно впечатлился глубиной моей новой бездонной печали по этому поводу, что решил лично меня вылечить? – усмехнулся встречно.

 – Или же залечить?

Помнится, когда меня впервые освободили из лабораторного плена, он самолично вытаскивал из моей головы отслеживающий чип, который мне вживили ещё в раннем детстве, так что не удивился бы, если бы всё так и обстояло, в самом прямом смысле обозначенного мной. Мало кому известно, что суровый и порой кровожадный вспыльчивый глава чёрного клана ко всему прочему имеет нейрохирургическую специальность и опыт.

Да и помимо нас двоих в боксе пока никого не наблюдалось.

– Хочу самолично посмотреть на твои необычные раны. Мак тоже сейчас будет, не переживай. Заодно расскажешь ему подробнее о своей внезапной второй парности.

Устало вздохнул. Стянул с себя пиджак. Бросил тот в сторону и принялся за рубашку. После того, как я отключился перед трапом, так и не добравшись на своих двоих до самолёта, а потом меня откачали, сменил вторую.

Хотя и эта тоже пропиталась кровью. То ли повязка была паршивой, то ли раны – слишком обширными, хрен знает.

– Пули поймал уже и сам знаешь где, а девчонка… девчонка, как девчонка. Вряд ли я и сам знаю больше, нежели то, что по-любому успела тебе разболтать моя сестра, – проворчал, расстёгивая пуговицы.

Близняшка же чуть всю душу из меня не вытащила, как только я переступил порог их дома, пока ползала в моей голове, считывая живущее там, а я оказался совершенно не готов к такой подставе.

А ещё сестра называется, вроде как родная и единственная. Понятное дело, просто очень беспокоилась за меня, но порой её забота переходила все границы дозволенного. Никакого личного пространства с ней, потому и не любил приезжать к ним. Тем более, что пара её и того хуже порой. Тому и в мою голову лезть нет никакой необходимости, и так не в меру проницательный, даром не всевидящий.