По праву сильнейшего. Вернуть пару

Когда поняла, что в стремлении вернуть меня, он готов уничтожить всех без разбора. И уничтожил.

Бездушное чудовище с внешностью самого прекрасного создания, которого только можно представить себе.

– Ненавижу!

Ему и на это плевать. На всё и всех. Даже на мою маму.

Господи, он ведь правда убил мою маму. Тот, в кого я так по неосторожности умудрилась влюбиться, собственноручно приговорил к смерти мою мать. Приговорил и исполнил. Почему-то только теперь до меня в полной мере дошло, что он сотворил. Не просто пришёл и забрал, а уничтожил всех вокруг ради этого.

Всех абсолютно безвинных людей. В том числе и мою маму.

Мама…

Мертва.

Моя родная, любимая, светлая, всегда сеющая добро мамочка умерла.

Из-за отца моих детей.

Он…

Как он мог? Как? За что? Потому что захотелось? Потому что может? Потому что…

– Ты убил её. Убил. Ты её убил.

Как заведённая повторяла беспрестанно. Не могла остановиться. Всё ещё не верилось. Вдруг плиты упали так, что она спаслась? Оборотни не заметили и прошли мимо.

Там же туча пыли, любой нюх забьёт, даже нечеловеческий. Последний – тем более, в силу их особой чувствительности. Да, буду верить в это. Не в то, что моей мамочки больше нет. Не может такого быть. Это же… мама! Ей рано умирать. У неё вся жизнь впереди. Как и у папы. Новый виток страха окольцевал мою шею, мешая дышать. Вместе с мыслью о том… а жив ли мой папа? Или Кайл и его тоже… убил…

Точно чудовище!

– Ненавижу! – вернулась к первоначальному. – Ненавижу! – ударила его по спине.

 – Как ты мог? – повторила своё действие. – Как, – опять ударила, – ты, – снова, – мог!

Била его и била, снова и снова, даже после того, как сил не осталось, а я и вовсе оказалась поставлена на ноги возле полностью тонированного джипа. Как оказалась на ногах и более-менее свободна, так и вцепилась ногтями в его лицо.

– Чудовище! – надавила пальцами, оставляя на обеих щеках кровавые борозды. – Ты настоящее чудовище!

Обязательно бы повторила, но Кайл с по-прежнему каменным видом перехватил мои руки, открыл дверцу и буквально запихнул меня внутрь.

– Пристегнись.

Вот и всё, что он мне сказал.

Пристегнись.

Из груди вырвался смешок, затем ещё один, и ещё, а после я впала в настоящую истерику. Да и как иначе, когда тот, в кого я как дура влюбилась, только что уничтожил весь мой мир. Лишил самого дорогого и нужного – мамы. И никакого сожаления не испытывал по этому поводу. Ни намёка на него. Даже жалких крох. А я… снова его пленница.