Княжна для викинга. Книга 1

Но огорченный Рёрик не обращал внимания на эти пустые слова, а может, даже и не слышал их. Сейчас ему было дело только до кричащей и выдирающейся из его рук Любавы.

Умила заохала, хватаясь за сердце, пытаясь таким образом привлечь внимания к своему самочувствию. Однако Рёрик теперь был слишком занят, чтоб отвлекаться на подобные фокусы. Лишь доверчивый Ингвар бросился к Умиле с ковшиком водицы. Хотя княгине ничто не грозило, в отличие от Любавы, которую Рёрик увлекал на двор. На лавке застыл удивленный Истома.

Что до Лютвича – он стоял в стороне, пока не вмешиваясь в происходящее. Он наблюдал. И ждал.

– Опомнись, брат! – рассудительный Харальд бросился на улицу следом за Рёриком. – Что творишь?! Ты ж ей голову оторвешь! Шейка тонкая ж. Прекрати!

Не обращая внимания на окрикивающие его голоса, Рёрик тащил Любаву куда-то в сторону реки. Девушка рыдала, заламывая локти. Опухшее пунцовое лицо покрывалось слезами вновь и вновь.

– Пощади! Да люблю же я тебя! – плакала Любава, не понимая, что сейчас ее признания Рёрику омерзительны, как и она сама.

У него были простые и суровые взгляды. Потерю нельзя восполнить, но можно хотя бы утешиться. Найти виноватого и наказать сполна. Утопить Любаву в той же самой речке. Или свернуть ее тощую шею, как предложил Харальд. Главное, поскорее избавиться от этой лживой гадюки. И больше не видеть ее блестящих змеиных глазенок! А мать…Пусть смотрит!

– Нег, отдай ее мне…– произнес вдруг Лютвич слова, которые никто не ожидал услышать.

На миг повисла тишина. Все с недоумением попеременно смотрели то на Лютвича, то на Рёрика, пытаясь угадать дальнейшие действия последнего. Рёрик бросил на трясущуюся Любаву взгляд, исполненный презрения. А в следующий миг он буквально отшвырнул от себя девушку. Та угодила точно в руки Лютвича.

Рёрик развернулся и пошел прочь от дома, не удостоив взглядом мать. Он лишь мельком оглядел Лютвича, который уже держал в объятиях дрожащее тело.

Глава 6.

Хоромы для Любавы

Стрекозы сбились в стайки.

Комары и мошки спустились к полям, словно невидимая сила давила на них сверху. Свинцовые тучи сгустились, тяжело нависнув над землей.

– Проклятье! – выругался Лютвич, натягивая вожжи. Конь успел остановиться в самый последний момент, когда колесо раскололось на две части. Днище телеги процарапало землю. Жердь, служащая бортиком, обвалилась. Покрывало, натянутое наподобие крыши, обо что-то зацепилось, лопнуло и разорвалось.