Волчица и Охотник

В следующий миг, готова поклясться, он поворачивает лицо так, чтобы половина со шрамами была лучше видна в свете огня. Койетан встречает взгляд Гашпара с вызовом, но его пустозвонство быстро сходит на нет.

– Только на одну ночь, – бормочет он. – И я хочу, чтобы волчица была связана.

Я не повторю одну и ту же ошибку дважды. Когда Койетан приближается ко мне с верёвкой, я бьюсь и кричу так громко, что все замирают, словно перепуганные цыплята. Я рада, что удалось испортить историю Гашпара о том, будто я особенно кроткая волчица, бессловесная и послушная, редкая жемчужина в моём народе.

Когда они наконец оборачивают верёвку вокруг моих запястий, на щеке у меня синяк, но я всё ещё выкрикиваю проклятия. Гашпар бледен и выглядит несчастным. Койетан кипит от гнева. Доротъя ведёт нас к пустому шатру, стараясь держаться от меня на расстоянии.

– Это был шатёр Ханны, – говорит она.

Стараюсь не допустить, чтобы нотки печали в её голосе охладили мой гнев.

– Благодарю, – говорит Гашпар. – Ваше гостеприимство драгоценно.

– Мы предлагаем не так уж много, – отвечает она.

– Более чем достаточно. – Он чуть кивает. – Да убережёт тебя Крёстный Жизни.

– Да пощадит вас Крёстный Смерти, – отвечает она инстинктивно, заученно. Затем, пригнувшись, она выходит из шатра, оставив нас с Гашпаром наедине.

Как только она уходит, перевожу на него лютый взгляд, рычу:

– Сними это с меня.

Гашпар поджимает губы. Его призрачная ухмылка всё ещё злит меня. Он стоит на другом конце шатра, скрестив руки, и говорит:

– Тебе придётся проявить больше смирения.

– Смирения? – бросаюсь на него. Не будь у меня связаны руки, я могла бы стиснуть его горло. – Не пичкай меня своей патрифидской чушью, особенно после того, как подвязал меня на бой с чудовищем.

– Тебе не придётся сражаться с ним, – возражает Гашпар. – Не думаю, что селяне вообще пожелают принять твою помощь.

– А ты, можно подумать, без меня способен его хоть чуточку ранить, – яростно выкручиваю запястья – тщетно. – Ты умолял меня помочь тебе найти турула ко Дню Святого Иштвана, а теперь радостно согласился задержаться на боги знают сколько дней в какой-то безымянной деревне, чтобы сразиться с каким-то чудовищем, в существовании которого ты даже не уверен. Что ты пытаешься доказать?

Гашпар вскидывает бровь.