Нежно

Все. Ты справишься. Просто дай этому чуть больше времени.

Я наклоняюсь, обнимаю своего старшего брата и опять его благодарю.

– Пойду-ка я распакую вещи и напишу маме с папой, пока они не сошли с ума и не позвонили в общежитие или типа того. Давно уже нужно было это сделать.

– Давай. – Куп ухмыляется. – Отвезти тебя потом в город, чтобы ты могла купить всякую ерунду для универа?

– А ты за последние месяцы обзавелся машиной?

– Мой мотоцикл отлично ездит, спасибо.

– На улице так холодно, – наигранно ною я, и он надо мной смеется.

– Можешь надеть мотоциклетный костюм Энди и ее шлем. Она такая же мерзлячка. Поверь мне, холодно тебе не будет.

– Сколько я должна заплатить, чтобы мы поехали на автобусе или вызвали такси? – Брат скрещивает руки на груди и молча смотрит на меня. – Ладно! Нет значит нет. Приду, как только закончу.

– Я вытащу тебе костюм. – Его слишком радостный голос звучит мне вслед, когда я покидаю комнату и направляюсь в свою. Перед тем как заняться чемоданом, проверяю мобильный, который до сих пор стоит на зарядке.

Батарея еще не полная, но его хотя бы можно включить и прочесть сообщения. Надеюсь, мама с папой не пробовали звонить мне или – хуже! – в университет.

Итог: десять пропущенных, три из них от Купера, один от Мэйсона, остальные – от родителей. Ну, класс… Четыре сообщения на голосовой почте. Это точно родители. Купер ненавидит записывать голосовые, а у Мэйсона на такое терпения не хватает.

Приходят и другие сообщения. Мэйс пишет, что встретит меня и будет ждать перед главным входом, как мы договаривались с Купом.

Куп написал, что не может поверить в то, что не дозвонился до меня, и чтобы я перезвонила – помимо прочего, есть еще несколько от мамы с папой.

Здравствуй, солнышко, ты уже в поезде? Все получилось? И с чемоданом тоже?

Десять минут спустя: Мы звонили в транспортную компанию, чтобы удостовериться, что там тоже все в порядке, но, к сожалению, они отказались сообщать нам информацию о твоей мебели.

О господи. Они хотят как лучше, они любят меня и беспокоятся.

Но клянусь богом, с того рокового дня в комнате на верхнем этаже чужого дома, причем во время вечеринки, то, что касается их заботы, стало хуже, чем когда-либо. Они душат меня. Не дают вдохнуть. И из-за того, что родители продолжают вести себя таким образом, они превратились в часть моей проблемы. Они не позволяют мне забыть. Не могут оставить все позади, а это, в свою очередь, приводит к тому, что оно по-прежнему везде со мной.