Нежно

Martens, потертые джинсы-скинни и простой черный топ – включая подходящее нижнее белье. К ним беру маленькую замшевую сумочку, которую купила уже сто лет назад и куда не влезет ничего, кроме смартфона и парочки мелочей. Довольная своим выбором, одеваюсь и, напевая, сушу волосы. С полки в ванной я прихватила фен. Энди определенно не будет против. По крайней мере я на это надеюсь.

Меньше чем через десять минут по плечам рассыпаются гладкие пряди, образуя красивый контраст с топом и моими глазами. Я рисую подводкой идеальные стрелки, наношу еще немножко туши и бальзама для губ, вот и все.

На кожу я почти никогда не наношу косметику. За исключением случаев, когда месячные превращают мое лицо в поле битвы и я выгляжу так, словно внезапно заболела ветрянкой. Вещи, о которых вам никто никогда не скажет: раз в месяц у вас будет худшая неделя в жизни, а если не повезет, то она каждый раз будет превращаться во второе половое созревание как в области кожи, так и эмоционально. А что лучше всего: об этом говорят либо хорошо, либо никак.

К счастью, на этой неделе меня это миновало…

Уже не устало, но все еще слегка вяло шагаю в коридор. Я переживаю и нервничаю, но в позитивном смысле. Мой наряд идеален. Может, не для этого вечера или этой тусовки, но для меня. Это единственное, что имеет значение.

Когда я захожу в гостиную и Дилан замечает меня, он поднимается с дивана, и его присутствие наполняет собой почти всю комнату. На нем ботинки на шнуровке, темно-синие джинсы и темно-серая водолазка с V-образным вырезом, облегающая его мускулы, как вторая кожа.

Татуировки теперь видны отчетливей, и я обнаруживаю первые тонкие линии, которые, как лозы, вьются на его коже, и голову змеи, чей хвост исчезает под кофтой. Это произведение искусства. Но вместе с тем – простой и сдержанный образ. Мне нравится, ему идет.

– Привет, – говорю я ему, а потом и Носку, который в это время взволнованно крутится передо мной и хочет, чтобы его погладили. Присев на колени, я выполняю его желание, а он тут же переворачивается на спину и подставляет пузико.

– Аккуратно, он наверняка еще мокрый. Мы гуляли, и он опять не стал сотрудничать, когда дошло до полотенца. – Дилан прищуривается и недовольно косится на маленького песика у моих ног.

Живот еще немного влажный, но не критично.

Я встаю, опускаю глаза на свои ладони и…

– Ох, – вырывается у меня, прежде чем взгляд падает на Дилана, который смотрит на меня с видом «Я же тебе говорил».