Крылья из огня и тени

Повернувшись, Ролан снова подошел к Миле. Невозмутимый, спокойный, внимательный. Он материализовал себе стул, уселся перед Милой и поправил рубашку.

– Не заставляй меня пожалеть об этом решении.

Мила кивнула. Она неустанно пыталась что-нибудь придумать. Может ли она выиграть еще немного времени? Может ли она сделать что-то еще?

– Что ты знаешь?

Мила помедлила – насколько это было возможно.

– Немногое. Я приехала в Прагу, чтобы найти свои корни. Я родилась там.

Ролан наклонился вперед.

– Не тяни.

Конечно, Мила понимала, что не об этом он хочет от нее услышать.

– Я… я другая.

– Керим!

– Нет! Подожди! Я хочу сказать, я всегда была другой. Я… – Миле не хватало воздуха и слов. У нее все болело. – В Праге я встретила Вечных. Кого-то, кто мне… хотел причинить мне вред. Ашер спас меня. – Она пыталась говорить как можно меньше, выдавая лишь то, что было невозможно скрыть.

– Что ты имеешь в виду – «другая»?

– Я могу то, чего не могут другие.

– Что именно? – рявкнул он.

Мила молчала.

– Не заставляй меня повторять вопрос, – с угрозой произнес Ролан, и Мила уже ощущал, как его энергия царапает ее кожу.

– Серые люди, – произнесла Мила. – Я вижу серых людей.

– Серые люди. Что за чушь! И это все? – Нахмурившись, он недоверчиво посмотрел на нее. – Трудно поверить.

Наклонившись вперед, он положил свою огромную ладонь на ее бедро, прямо на рану, которую сам ей нанес. Мила понимала, что, если он сожмет пальцы, ее пронзит боль.

– Серые – это те, кто скоро умрет.

– Невероятно, – выдохнул Ролан, и его глаза сверкнули так, что Миле стало жутко. В его взгляде горели алчность и любопытство. – Ты буквально видишь серых людей? И это означает, что они скоро умрут… А что еще ты умеешь, маленькая Мила?

Его пальцы сжимались все сильнее. Еще недостаточно, чтобы причинить боль, но уже близко к тому. Керим тем временем по-прежнему стоял рядом с Райей, которой едва удавалось держать глаза открытыми. Его пальцы подрагивали, словно он еле-еле сдерживался, чтобы не задушить ее.

– Нет. – Мила соврала, и Ролан это понял. Она никогда не умела врать.

Он изо всех сил вдавил большой палец в алую, воспаленную рану, которую оставил его нож несколько часов назад. Его лицо исказила уродливая гримаса. Задыхаясь от боли, Мила открыла рот, но не смогла издать ни звука. Слезы катились по ее щекам.

«Ашер!»

Кровь струилась из уже слегка воспалившейся и заметно опухшей раны.