Я подарю тебе вечность

Да и… у них тут подобных ей сколько вообще? Если даже понять вот так сходу не может о ком именно речь!

– Не успел прочитать все, – болезненно поморщился Серафим. – У вас их… слишком много.

Каменные стены пустого коридора отразили протяжный обречённый стон. Мой.

– Вы сказали – горничная, – терпеливо, будто обращался к малому дитя, вновь заговорил Натаниэль, чуть сжав мою ладонь в своей. – Как она выглядит? Что говорит? Как себя ведёт?

Взгляд цвета болотный тины смотрел настолько участливо и заинтересованно, с искренним любопытством даже, я бы сказала… Он серьёзно?!

Прочитать по лицу стоящего рядом, не удалось.

Пришлось интересоваться вслух:

– А сами вы не помните, как выглядят мёртвые девушки, которых воскрешаете и в услуженье потом себе берёте, да?

Серафим помрачнел в одно мгновение. Как-то недобро прищурился. И ответил не сразу. Прежде несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, ненадолго прикрыв глаза.

– Я обладаю даром смерти. Я умею только убивать. Воскрешать не в моих силах.

К тому же, некромантов среди нас нет. Да и ни в каких горничных, леди Эмилия, мы не нуждаемся, – проговорил медленно и проникновенно.

Даже разделил слова небольшими паузами. Очевидно, чтоб некоторым усвоилось лучше.

Вот только понимания во мне всё равно не прибавилось.

– А кто тогда вашу постель перестилал?! – выпалила в сердцах.

Всё же трудновато поддерживать достойный диалог, смысловая нагрузка которого ускользала от понимания всё дальше и дальше.

– За порядком в храме и теми, кто в нём обитает, присматривают жнецы обители равновесия.

Не зависимо от чьего-либо желания. Их изгнать мы не в силах. Они безлики. И каждый видит их такими, какими хочет воспринимать, – устало вздохнул Натаниэль. – Так в каком образе видели одного из них лично вы, леди Эмилия?

Серафим снова прищурился, пытливо всматриваясь в мои глаза, словно выискивал ответ на заданный вопрос в них, раз уж я сама бессовестно молчала. А я… отчаянно боролась с желанием завыть на всю эту ихнюю обитель, обнять себя руками, забиться в какой-нибудь тёмный угол, и потом долго-долго рыдать, как когда-то в детстве.

От собственной глупости. От бессилия. И просто так, тоже. Нервы были давно на пределе. Но, поскольку позволить себе подобного я точно не могла, потянула мужчину за собой дальше по коридору. Так и не ответила. Но зато вспомнила о чём бы ещё поговорить.

– Что вы делали в ту ночь во владениях моего отца? – задала давно мучающий вопрос.