Я подарю тебе вечность

А через мгновение в сознании возник соответствующий вопрос.

– Как это не сталкивались? – озвучила ещё не до конца сформировавшуюся мысль. – Разве до меня у вас не было жены, обладающей стихийным даром?

Серафим неопределённо хмыкнул.

– Даниэль был первым, кто решился начать восстанавливать источник, используя стихийный дар. Он – мучился, я наблюдал со стороны. Не вмешивался. Дважды. Потом такая «радость» перепала Кассиэлю. О леди Корделии Винтерс и Ханиэле вы уже знаете. Так что… – договаривать не стал.

Повторно за эту ночь в башне почувствовала себя самой несчастной во всей Иории. Уж больно интерпретация прошлого у Натаниэля была… своебразной. Обидной. И сильно.

– Кстати, помните, вы задавали вопрос о том, что я делал в охотничьем домике во владениях вашего отца? А я сказал, что пока не могу ответить… – вновь заговорил Серафим.

Вынужденно кивнула.

– Теперь, наверное, уже могу, – продолжил он, через демонстративную паузу добавив. – Меня там не было. Ни меня, ни других Серафимов.

В доме находился ваш брат. А я появился только после того, как на вас напали. Был неподалёку. Мы выслеживали стаю одержимых шарганов, которые за сутки истребили три деревушки на границе между владениями герцога Кортес и графа Винтерс. Выброс вашей энергии был очень мощным – такое не проигнорирует ни один маг. Поэтому я оказался там.

Создатель! Тогда…

– Тогда почему Ариас оказался… не там, – огласила внутренние сомнения, уставившись на будущего супруга в ещё большем удивлении, нежели прежде.

– Потому что мы не хотели, чтобы известие о ваших способностях разошлось быстрее, чем вы окажитесь на главном архипелаге. Парень всё видел. Хан подправил ему память, а потом Дан перенёс его к… – Натаниэль сделал вид, что задумался, – не помню даже как звали ту девушку… Ей Хан кстати, тоже внушил… много чего. А вот дальше они уже сами. Честно, – даже руки поднял в знак капитуляции.

Тьма! Они и правда сделали это?!

Судя по невозмутимости, так и разящей от бессовестного Серафима… Не врёт, зараза!

– Да как вы посмели?! – выпалила возмущённо.

 – Ведь я же решила… А он! А вы…! – дар речи никак не желал связывать хоть одну фразу во что-нибудь целесообразное.

Кровь буквально закипела, разгоняясь по венам до немыслимых пределов. Удары сердца стали настолько громкими, что я не слышала практически ничего кроме них. И даже собственный голос казался чем-то беззвучным и далёким.