Заметки об удаче

Есть даже хороший еврейский анекдот на эту тему: “Цилечка, позвольте пригласить вас в музей? – Слушайте, Рабинович, вы что, слово “ресторан” не выговариваете?” Ну, а те, у кого нет данных для этих крысиных забегов по ярмарке тщеславия, довольствуются тем, что остаётся от тех, кто имеет или умело имитирует необходимые данные.

Глава 6. Плохую водку Абсолютом не назовут

Как говорят американские пасторы, 90 процентов всех молитв сводятся к просьбам к Богу дать денег. Остальные 10 процентов – это дать здоровье и всё остальное.

Соответственно, что считать везением и удачливостью в предложенных обстоятельствах? Ответ очевиден: большой денежный хапок – это удача. Встреча тётеньки с интересным своей обеспеченностью мужчиной и его просыпающийся сексуальный позыв – это тоже большая удача. Можно ли осуждать человечество за такой узор поведения? На мой взгляд, нельзя. Может быть, это и неправильные паттерны, но они не вчера появились и не завтра поменяются. И кто может дать хороший совет, как поступать в сложной ситуации? Высший разум, он же Абсолют? Или выпить водки, того же Абсолюта, и тогда хоть напряжение слегка отпустит?

Я могу судить по своему личному опыту, как всё складывается в жизни.

Не только в брачном процессе. Хотя, когда мы с супругой встретились, это было более 30 лет назад, у меня, помимо своего жилья и второго года аспирантуры МГУ, было накачанное тело и сильный жизненный порыв, воля к победе. Моя супруга, натура возвышенная и благородная, музыкант и химик по образованиям, а также женщина весьма стройная и привлекательная, никогда не сознается, что во мне ей понравились не только душа и остроумие. Но я понимаю, как всё устроено, и не обольщаюсь ни на свой счёт, ни на чей либо другой. Мне в ранней юности прояснили мозги две книги: “Обыкновенная история” Гончарова и “Милый друг” Ги де Мопассана, а также заглоченная целиком “Человеческая комедия” Бальзака. Рекомендации по чтению хороших книг мы приводим в конце книги.

Касательно удачливости и принципов социального отбора вот что я хорошо помню из отрочества, пришедшегося на 1970-е годы и юности, пришедшейся на 1980-е годы.

Мы уже лет с 11-12 чётко осознавали классовое расслоение. Я в шестом классе уже обладал сформировавшимися амбициями продвижения вверх по социальной лестнице. Я желал стать журналистом-международником, потому что это были относительно свободные, но при этом легко перемещающиеся между странами обеспеченные люди. Это был 1977/1978 годы.