Заметки об удаче

Потом родители попытались меня подтолкнуть к военной карьере – я всегда любил армию и флот – и попробовали поступить в Военный краснознамённый институт. Но туда у меня не взяли даже документы в силу определённых обстоятельств. Не приняли – просто отказались брать документы на юрфак МГУ, хотя я туда отходил два года на подготовительные курсы. Я сдал экзамены на истфак МГУ, меня откровенно валили на экзаменах; я их всё же сдал хорошо, но не взяли. Тогда я сдал все экзамены на факультет государственного делопроизводства в Историко-архивный институт, перебрал 5 баллов сверх проходного порога, и меня все равно не взяли.

Отводя глаза в бок и в пол, сказали, что не могут зачислить, потому что нет у меня рабочего стажа. Моя школьная учительница химии, кавалер ордена Ленина, Зоя Александровна Малахова, человек партийный и исключительно порядочный, просила за меня у кого-то из членов Политбюро. Безрезультатно. Это был 1983 год. Казалось бы, неудача, полный пролёт фанеры над Парижем. Но моя вера и воля к победе, а также родительская любовь включили другие ресурсы, буквально небожительские, и с ректоратом МГУ провели разъяснительную работу, после чего мне оттуда позвонили и радостно сообщили, что я зачислен на истфак, беги, сынок, скорее на занятия. Это уже была середина октября 1983 года. Это можно расценивать как феноменальную удачу и везение, последовавшие за полным провалом на том же самом фронте.

В 1984 году я пошёл служить срочную службу в Советскую армию.

Многие студенты МГУ и МГИМО сочли бы это как трагедию. Я же пошёл в военкомат радостно, с дорогой душой; поначалу меня всё там очень забавляло, я маршировал в строю, сзади, потому что был ещё очень маленького роста, и радостно смеялся, так меня это смешило и радовало. Но когда дедушки на меня, сопливого духа, дёрнулись, я отлупил нескольких человек, что было неслыханно, такой оказался обуревший и борзый дух. Они в расположение молодого бойца приходили толпой, чтоб посмотреть на такое дикое интеллигентное хамло; я жизнерадостно попинал их ногами. Это было за гранью мыслимого. От греха подальше меня попытались услать за Читу из Подмосковья. Но я пожаловался маме, мама позвонила одному маршалу, другу семьи со времён Великой Отечественной, и, к ужасу полкового командования, меня вернули обратно. Те, кто утверждают, что евреи – трусливые суслики, никогда просто не имел с нами дело на поле боя.