Каменные сердца

Она будет ходить со мной на балы и мне не будет так скучно смотреть на чопорные лица этих зазнаек. Мы всё будем делать вместе…

Хотел было прервать поток речи, но Олливия не давала возможности мне и слова вставить, продолжая и продолжая распыляться на эту тему.

– Я научу её петь и танцевать «Расмин» (упращённое танго). Ей понравиться. – кивнув своим мыслям произнесла принцесса. С диким криком наполненным счастьем кинулась мне на шею. – Спасибо! Как ты угадал мои мысли, пап? Или подслушал разговор с Рогнедой, или… Это она тебе рассказала? – вопросила дочь, но тут же отвлеклась на свои мысли, продолжив разговор сама с собой.

 – Нужно будет запомнить на будущее, поменьше рассказывать этой докладчице. – спрыгнув с колен, предварительно поцеловав меня в щёку, побежала к двери. – Спасибо папочка! Я тебя обожаю! – крикнула мне из-за двери. Ей было всё ровно, что принцессе такое поведение не позволительно.

Совсем ещё ребёнок.

До моего слуха донеслось, как восторженный голосок Олли произнёс: «Пойду расскажу Тину, ему понравиться моя новость.

»

Тин – это её оборотень, привезённый в подарок на пятилетие из морских земель.

Осмысливая только что произошедшую ситуацию, да и слова Олли, я всё больше понимал, какую ошибку совершил. Олливия была баловным ребёнком и всегда привыкла всё, что ей хотелось получать. Сказать ей сейчас, что это не то о чём она подумала, это пережить ещё один скандал. Думаю, будет лучше, если я оставлю всё как есть. Всё равно я подумывал, что Олливии не помещает верный ей фейри.

А кто может быть верней сестры? Мне малышка хлопот не доставит. А что до её родителей, если придут сообщать о пропаже юной фейри, предложу сделку. От высокого положения в обществе и вознаграждения они не откажутся, да и дочери обеспечат хорошую, беззаботную жизнь.

Посмотрел искоса на спящею. Надо будет ей память подчистить. Сегодня же созову совет семи хранителей.

Храм

– Всё готово Милорд. Можем начинать. – мужчина, одетый в тёмно-синий балахон, вышел вперёд держа в руках чашу, наполненную кровью хранителей.

Остальные участники ритуала встали в круг над распростёртым, закутанном лишь в белый саван, телом.

Сделал кивок в знак согласия. Заметив мой жест, призыв к действию, главный или как его ещё называют верховный, склонился над ребёнком.

Обмакнув палец в чаше, нарисовал магический знак на лбу девочки. Такие же символы нанёс на запястья и щиколотки ребёнка.