Декабрец! Отборное новогоднее чтиво

– Да, точно. Ну, не буду тебе мешать, любимая, выздоравливай, – бросил он скороговоркой, уже на ходу.

Да, она знала, что он изменял ей все эти годы, но закрывала глаза, не хотела конфликтов. Хороший отец и все такое…

Она очень, очень хотела домой, в кресло перед большим окном на лоджии. Там она может контролировать присутствие других рядом. Точнее, отсутствие. Ведь если проговорится – моментально окажется в психушке.

Для нее теперь все люди, даже дети и Саша (особенно Саша), ощущались как «другие».

Итак, цель – домой.

От завтрака (овсянки на воде) не отказалась: нужны силы. При обходе палат дежурным врачом (вчерашнего блондина сменил седоватый брюнет) спокойно отвечала на вопросы.

– Все нормально, доктор. Я хотела бы выписаться сегодня. Конечно, под мою ответственность, я дам расписку.

– Хорошо, я попрошу подготовить документы.

Ирис знала, почему он так легко согласился: хотел уменьшить нагрузку. Желающих работать на Новый год было мало.

Получив личные вещи и телефон, Ирис вызвала такси.

Дорога прошла удивительно спокойно. У шофера, уроженца Средней Азии, в голове вертелась веселая песенка на незнакомом языке.

Какое же это счастье – дом.

Елка так и осталась недонаряженной, но Ирис это не беспокоило. Гостей она отменит.

Она села в любимое кресло на лоджии, как и мечтала.

Закуталась в плед, заварила чай. Плеснула капельку чешского травяного ликера «Бехеровка».

Извечный вопрос: что делать?

Слава богу, у нее есть личные деньги. Уже давным-давно, во время второго декрета, Саша вдруг стал хмурым, вечно всем недовольным и распекал ее за каждую необязательную, по его мнению, трату на детей.

Себе она к тому времени ничего не покупала. Это было унизительно, и молодая мама, едва дождавшись мест в яслях для Даши и детском саду для Славы, вернулась на работу. Через месяц с удивлением заметила, что деньги из семейной кассы исчезают все так же быстро. Супруг был не прочь залезть со своими «хотелками» в ее кошелек. Стало понятно, что единственный способ сохранить семью – договориться. И они разделили траты: он оплачивал коммуналку, она – продукты. Он заботился об одежде для себя и сына. Она одевала дочку.

Мудрое решение. Сейчас от него трудно было бы добиться такой «блажи», как разрешения уйти с работы.

Кстати, легок на помине. Муж вернулся домой, заглянул на лоджию и мелькнул хвостик его мысли «…только дурочку эту надо уговорить».

Очевидно, «дурочку» – это она. Когда-то это звучало ласково.