Джон Арин. Проклятая земля

Поэтому родители стремились к тому, чтобы хотя бы один мальчик из их семьи получил военное звание. Обычно для этой цели самого сильного и физически крепкого в семье мальчика начинали с детства обучать сражаться на мечах, стрелять из лука и драться на кулаках.

Уже сотни лет юноши из обычных семей становились кадетами, а затем солдатами, чтобы принести почёт своей семье. Однако появился тот, кто стремился попасть в кадетский корпус из других соображений. Ему не нужен был почёт, он просто хотел сбежать из своего персонального ада.

Глава 1

Джон Арин в семье Ролленов

– Джонни, ты проснулся! – Радостно воскликнула хозяйка дома, когда юноша спустился из своей тесной комнатки, находящейся на чердаке под протекающей крышей, на первый этаж трёхэтажного дома, где Эшли Роллен пила свой утренний чай. – Как хорошо, что ты проснулся, Джонни. – Она улыбнулась так широко, будто никому другому в этот самый момент не была бы так рада, как своему воспитаннику, Джону Арину.

Джон от её радостного всклика мгновенно помрачнел в лице.

Он ненавидел эту лицемерную улыбку, после которой следовало озвучивание списка дел, которых ему хватало до наступления темноты.

***

Джон, родившийся без месяца шестнадцать лет назад в самом конце небольшого городка, в двухмесячном возрасте попал в дом Ролленов. Уже сейчас их семейство состояло из четырёх человек – Рона и Эшли Ролленов и двоих их детей – пятнадцатилетней Деми и четырнадцатилетнего Дина.

Собственные родители Джона были очень бедными людьми.

Мать его умерла при родах, а отца, рабочего на железодобывающих шахтах, завалило под землёй, когда мальчику было два месяца отроду.

Весть о том, что двухмесячный ребёнок остался совершенно один и некому его взять к себе, разлетелась по маленькому городку со скоростью света. Это то и стало темой разговора на ужине, который устраивала Эшли Роллен для своих подруг из таких же богатых семей.

– Двухмесячный ребёнок, и совершенно некому его растить! – Сокрушались дамы с видом, будто у них сердце от печали разрывается.

– Наверное, умрёт. – С сожалением вздохнула одна из присутствующих и, схватив двумя пальчиками ручку фарфоровой чашки, отпила крепкий чай.

– И ведь нет в городе таких милосердных людей, которые взяли бы бедное дитя под своё крыло! – Со злобой и укором сказала другая, но тут же добавила. – Я бы сама с радостью, вот только у меня уже трое детей.

– А у меня четверо! – Послышалось оправдание с другого конца стола.