Три дня из жизни Филиппа Араба, императора Рима. День первый. Настоящее

Но эти двери были заперты сейчас на засов: вряд ли они сегодня пригодятся…

Филипп обратил на эти заблокированные выходы внимание, а его охрана их почему-то профессионально проигнорировала: каждый цепной пёс самодержавия уже мыслил себя не простым стражем туловища, а державным деятелем со стремительной и блестящей карьерой и с сотнями снующих туда-сюда подчинённых.

Один из сенаторов оказался самым ловким и проворным, а потому сумел прорваться к телу первым и кинуться в ноги, восклицая при этом совсем другое:

– Без всякой лести целую руки вашей чести.

И облобызал ступни.

Император оживился, но тут пришли в себя и спохватились телохранители.

Ловкача от туловища отеснили и из курии вывели.

Чьи заслуги «заслужистее»?

«Когда она меня спросила:

"Не жемчуг ли сверкает на траве?" —

Тогда в ответ сказать бы сразу мне,

Что это лишь роса, —

И с той росой исчезнуть…»

Ямабэ Акахито

Филипп огляделся.

Сенаторские лица и их фигуры владыку Рима не впечатлили. Его резко поскучневший взгляд стал попеременно падать то на столбы-пилястры, словно мощной рукой Атланта вдавленные в четыре угла (внутри одной из пилястр была лестница, ведущая на крышу), то на трёхъярусные ряды сенаторских кресел, то на три больших окна курии, то на высоченный потолок (благодаря которому акустика преобразовывала любой неожиданный звук, возникающий в тишине из ниоткуда, в мелкую дрожь, с непривычки рябью прокатывающуюся по всему телу Филиппа – мурашки по коже, как от постороннего зубовного скрежета).

Взор римского властителя прогулялся по правой и левой сторонам стен, где в тени ниш укрывались скульптуры Богов, героев и прежних императоров, не развенчанных наследниками и не преданных проклятию памяти. Края углублений были обрамлены колоннами на консолях.

«Хотелось бы, чтобы коринфский. Впрочем, и ионический с дорическим сойдут! На безрыбье и рак – щука!» – вяло и не к месту подумал властитель Рима.

…В «президиуме» тем временем уже по-хозяйски расселись Филипповы телохранители. Вальяжно позакидывали ногу на ногу. Ни одного свободного места не осталось.