Три дня из жизни Филиппа Араба, императора Рима. Продолжение дня первого. Прошлое

И на мне нет столько одежды, чтобы на всех вас хватило хотя бы по одному… предмету моего туалета!

– Каждый из нас готов принять у вас плащ, тогу и тунику, о, Величайший! – хором воскликнули рабы, словно заученное, и каждый из них при этом подумал: «Выбери меня, выбери меня, птица счастья завтрашнего дня!»

Не по чину припоздав, появился и засуетился директор терм:

– Ах, бяда! Кто-то из моих подчинённых тормознул и забыл убрать отсюда весь этот биомусор! Я разжалую ослушника и отошлю в каменоломню без права помилования или условно-досрочного освобождения… Ну-ка, скотобаза, все брысь отсюдова! Кругом!!! Шагом… нет, бегом марш! Одна нога здесь – другая там! Грек Андроник, ты, как самый сообразительный и расторопный, останься и прими у Его Величества его царское облачение!

«Вот умный человек! Зрит в корень! Проницательный! – мысленно похвалил директора император и почувствовал, как за его спиной медленно, но верно стали разворачиваться и в конце концов раскрылись мощные крылья.

 – Конечно же, император – это и есть царь! А на царе, само собой, и шапка не горит, и облачение царское! Но царь должен быть скромным и никогда не показывать своим холопам, что он для них… Бог!»

Раб Андроник, всячески изгибаясь и извиваясь, потянулся к императору за одёжкой, однако, словно слепец, никаких крыльев у государя не обнаружил, а потому поскользнулся на ровном месте и протянул ножки.

Вернее, вытянул их, вытянувшись и сам в полный рост. Туника грека, прилипнув к мокрой мозаике, которой был выложен пол, задралась почти до пояса. Цепкий взгляд императора приметил, что ляжки и голяшки раба были покрыты сеткой варикоза: словно нарочито рукой мастера тонкой кисточкой виртуозно разрисованы. Фу, какая гадость!

Андроник как ни в чём ни бывало поднялся и снова потянулся за царским нарядом.

– Стоп! – остановил банного служку Филипп. – Мой прикид из рук в руки примет только шеф этого заведения! Негоже лилиям прясть!

…Кому было вышестояще велено, тот и принял прямо в холле.

Директор, которому оказали такое высокое доверие, был счастлив.

Раненый Андроник (повреждена коленка, на пятерне вывихнут палец, шишка на лбу) остался не у дел. «Теперь лишь прозябанье – мой удел», – печально подумал раб, вздыхая.

*****

Император, ни на кого не глядя, прошёл дальше – в аподитерий. Это было именно то самое место, где и завсегдатаи, и нечастые посетители освобождались от всех своих одежд.

Директор терм засеменил за повелителем Рима.