Умрут не все

С тех пор он сидит глубоко под землёй и изредка пытается выбраться. Не даёт ему сделать этого лава – магическая сила продолжает держать Кхакху в темнице. Услышав эту легенду от бабушки в первый раз, лет в семь, я живо представила себе разъяренное лицо божка с кашляющим именем и в страхе спросила:

– А вдруг он вырвется? Что будет, если Кхакха окажется на свободе?

Мама, которая тогда тоже была с нами, услышала обрывок нашего разговора и недовольно цыкнула:

– Никто не вырвется, Эльвира. Это же сказка.

Ты уже большая, знаешь, что сказки – это выдумка.

Олэсяй задумчиво посмотрела на неё, прекратила прясть и неожиданно ответила:

– Беда будет большая, если вырвется.

Почти всё время в деревне я проводила на улице со сверстниками. Мы ходили на берег нашей реки Ия. Она брала свои истоки из подводных горных ручьев и, шумливая, беспокойная – всегда была холодной. Когда это останавливало детей? И мы мчались наперегонки к реке, всегда поначалу визжа, когда ледяные брызги касались оголенного тела.

Кожа мгновенно покрывалась крупными мурашками, а губы синели, но мы продолжали плескаться и нырять, до тех пор, пока вода не начинала казаться тёплой.

Потом мы выбирались на воздух, который поначалу казался колючим и недружелюбным, мы начинали вновь трястись от холода. Постепенно прикосновения ветра становились всё мягче, солнце ласково поглаживало кожу, высушивая капли горячими прикосновениями и незаметно для нас покрывая наши тела новым слоем загара.

К концу августа, когда наставала грустная пора прощаться с подругами и друзьями, мы становились похожими на чертенят: загоревшие до шоколадного цвета, с обесцвеченными хулиганским солнцем волосами.

Я возвращалась в город, шла в школу и пару недель сильно грустила по летним беспечным дням, которые всегда пролетали незаметно. Потом учёба и школьные дела, общение с городскими подругами затягивали в привычный суетливый круговорот, но иногда в памяти нет-нет, да и всплывал кусочек ушедшего лета, неизменно вызывая улыбку с лёгкой грустинкой. Потому что каждое лето было неповторимым, особенным, каждый прожитый в деревне день был наполнен своим особым смыслом, и в этом было счастье.

Шли годы, я взрослела. Всё реже хотелось приезжать в деревню, стали больше привлекать лагеря для отдыха или просто каникулы в городе. Мне надолго запомнился один случай, который произошёл, когда мне исполнилось тринадцать лет.

В лагерь мне не хотелось, да и в деревню тоже.