Двойная месть

– Хорошо. Значит, два месяца назад. Я помню, что был очень удивлен этим обстоятельством. Вы ведь, как я слышал, лучшая сотрудница Джеймса Флендера…

– Не знала, что охранники интересуются такими подробностями, – язвительно заметила Памела. – Никогда бы не подумала, что вам есть до меня дело. Вернее, было.

– О вас много говорят, – уклончивым ответом Четтингем постарался скрыть свою полную неосведомленность.

– Да? – оживилась Памела. – Говорят до сих пор? А что говорят? Кто говорит?

– Разглашать чужие разговоры мне запрещено инструкцией, – сурово сообщил Билл.

 – Но уверяю вас, мисс Кроу, я слышал о вас столько хорошего, что никак не мог предположить, что вы покинете это место. Да… Не говоря уж о том, что произошло только что.

А разве вы не боялись нарваться на охрану, на сигнализацию, в конце концов? Да! Совсем упустил из виду! Почему не пошел сигнал, когда вы открыли дверь? – Он сорвался со стула, подскочил к щитку на стене, откинул крышку и принялся внимательно изучать состояние бокса.

– Сигнализацию я отключила, – так же сурово ответила Памела.

 – Я отлично помню, сколько секунд требуется на ее включение. Ну, и на выключение, соответственно. Постоянно приходилось этим заниматься…

– Натренировались? – усмехнулся Билл, возвращаясь на свое место. – Не иначе как готовились к чемпионату мира по ночному промышленному скалолазанию? Для чего столько жертв и усилий?

Памела яростно встрепенулась:

– Если вам угодно знать все мои подробности, вы отлично знаете, как, когда, почему и кто меня выгнал из этой проклятой лаборатории! А зачем и почему я оказалась здесь, не скажу! Надевайте наручники и гоните в тюрьму! Не скажу, и все!

Билл понял, что переусердствовал в иронизировании и назидании.

Недаром оценка по курсу психологической подготовки была самым позорным пятном в списке учебных достижений курсанта Четтингема. Но недостаточную образованность по этой части Билл научился восполнять таким простым, но редким качеством, как здравый смысл. Он мигом успокоился. Мягко взглянул на клокочущую ненавистью девушку. Осторожно коснулся ее руки. Грустно покачал головой. Понимающе цокнул языком:

– Так-так. Уволили, значит… Обидели. Сильно обидели. Тяжело, непростительно. И затем?.. Ответный удар? Месть?

– Да, месть, – устало кивнула Памела и, словно это признание исчерпало ее последние силы, внезапно ссутулилась, обмякла, словно стала ниже ростом. Тяжело облокотилась на стол, тяжело вздохнула. – Я не знаю, как вам это объяснить.