Сердолик без оправы

Не будет никаких объяснений – и никаких подарков.

Ну что ж, переживем и это.

– Ну почему Огден Хакен не имеет никакого отношения к горам? – спросила виновница несостоявшегося торжества свое мутноватое изображение. – Совсем никакого.

Тщательно вытерла зеркало от разбрызганной зубной пасты, чтобы не оставлять следов досады.

Быстро смыла не очень обильные слезы и промокнула лицо махровым полотенцем.

Освежила кожу тоником.

Нанесла самый легкий крем, хотя нежная кожа не особенно в нем не нуждалась.

Провела кисточкой по ресницам – черная тушь мягко и изящно удлинила и подчеркнула необычный контур глаз.

Легкими штрихами нанесла на веки тени: посветлее кверху, потемнее книзу.

Тронула губы помадой.

Подщипнула край левой брови, превратив ее в аккуратную стрельчатую дугу.

И принялась старательно расчесывать волнистую густую лавину роскошных волос.

Это ежедневное занятие всегда придавало Аннабел особую душевную гармонию и внутреннее равновесие, похожее на предощущение счастья.

Вскоре зеркало подтвердило, что зеленоглазая русалка может смело встречать любого визитера.

– А вдруг сейчас вновь в неурочное время заявится Огден Хакен? – спросила Аннабел заметно похорошевшее отражение. – Уж он-то мог бы обо мне вспомнить в такой день. И явиться не с пустыми руками и не с цветочком, а с золотым кольцом, с бриллиантом на двадцать каратов.

Кто знает, может, такое появление вызовет совсем иные чувства и даже…

Беззвучную беседу с зеркалом прервал материнский голос, неожиданно прозвучавший за дверью ванной комнаты:

– Энни, дорогая, ты где?

Появление Джоан Кловер в это время было не менее сенсационным, чем отсутствие подарка.

Вдова, усвоившая партийную дисциплину, никогда не позволяла себе пропускать ни одного заседания комитета по связям с общественностью.

И вот устоявшийся график – побоку.

К тому же материнский голос был преисполнен какой-то необычной ласки, щедро сдобренной нежностью, как яблочный пирог – сахарной пудрой.

– Энни, милая, скоро ли ты закончишь водные процедуры?

– Пара минут! – ответила дочь сквозь дверь – Пара минут!

– Поторопись, дорогая, у меня для тебя сюрприз.

Аннабел начала догадываться, что приторный, не свойственный матери тон предвещает какой-то грандиозный подарок.