Сердолик без оправы

Мама не возражала против кожаного болвана и перчаток. Правда, вкладывала в занятие совсем другие мотивы.

– Терпеливо ловить момент, когда противник расслабится, и бить сразу, коротко и точно – закон победы, моя дорогая девочка! – вдохновляюще произносила она всякий раз, когда случалось застать дорогую девочку за боксерским экзерсисом.

Вот и этим утром, в день своего двадцатилетия, Аннабел Кловер захотелось первым делом не почистить зубы, не принять душ, не застелить постель, а нанести безликому манекену не меньше сотни ударов.

Потому что трудно описать гремучую смесь чувств, которые испытала Энни, не обнаружив даже намека на подарок.

Не было ничего перевязанного розовой ленточкой, ничего упакованного в серебристую бумагу.

Но Аннабел ограничилась тем, что отвесила подушке кулаком правый крюк.

Джоан Кловер, несмотря на свою партийную загруженность, не могла забыть о подарке, не могла! Этого бывало за всю историю.

А может, подарок слишком малого размера и уместился в миниатюрной коробочке?

Но тщательный обыск, с дотошностью, унаследованной от знаменитого шерифа, не дал результата.

Нет, ни среди косметических принадлежностей у зеркала, ни в ящиках стола, ни на полке рядом с куском гранита не оказалось ничего похожего на футляр, в котором скрываются драгоценности.

Фантазии о бриллиантовых сережках, колечке с бирюзой или хотя бы изумрудной брошке развеялись, как утренний туман над кукурузными полями.

Аннабел вдруг припомнила вчерашний намек матери о каком-то счете, который отец открыл сразу после появления малютки Энни на свет.

А может быть, подарок, наоборот, элементарно не вмещается в комнату?

Сердце набрало запредельные бешеные темпы.

Жалюзи у окна, выходящего на улицу, с треском взлетели к потолку.

И снова разочарование.

Увы, у крыльца не сиял новеньким кузовом автомобиль полуспортивного класса, на котором можно было рвануть в даль, за тоскливый линейный горизонт, рвануть к горам, подпирающим небо.

Не было даже велосипеда для маунтбайка, с усиленной рамой, рифлеными шинами и сорока пятью скоростями.

Аннабел метнулась к окну, глядящему на внутреннюю лужайку.

Именинница обрадовалась бы и простой одноместной палатке – с тамбуром, навесом от дождя и карманами для одежды. Но ни маленькая, ни большая палатка не проглядывалась в траве, которую когда-то шериф заботливо прихорашивал любимой газонокосилкой.