Аруна. Дрожь земли

Вздохнув печально – ведь мне совсем не хотелось заниматься уловом, но раз назвался груздем… В итоге я потащилась за Райлой, с тоской глянув на Берту, с довольным лицом усевшуюся у костра с ворохом тонких, гибких прутьев.

Рыбёху пришлось чистить, терпеть это дело не могу. Молока и икра никуда не выбрасывались, а возвращались на место. После чего мы брали выпотрошенные тушки и скидывали в широкие казаны, чтобы вымочить их (тушки) в тузлуке (соляной раствор). В раствор мама кинула горсть какой-то травы.

– Мух отпугнёт, не даст завестись опарышам, – прокомментировала она.

 – Теперь на один день всё должно выстояться. А затем мы вывесим всю рыбу воон там, – махнула она на другую партию, висевшую на натянутой между деревьев верёвке, – также около суток подсушим. И только потом отправим в коптильню.

Коптильня у нас была самая что ни на есть примитивная: на склоне орчанки выкопали глубокую канаву, перекрыли её дубовыми негнущимися шкурами – это такой у них получился дымоход. В итоге сверху образовалась коптильня, снизу – очаг.

Далее они создали углубление для очага, а над самым выходом «дымохода» забили четыре кола для коптильни. Между кольями сплели сеть из верёвок, на которую вешалась уже подсушенная рыбка или куски мяса.

Сверху коптильня накрывалась плотной тканью (Лоска, скрепив сердце, выдала из личных запасов, но чего только не сделаешь ради процветания нового стойбища). В очаге разжигался пламя из свежих щепок, поэтому получалось больше дыма, чем огня, впрочем, такую цель женщины и преследовали.

Длительность копчения определяли по солнцу и выходило, что коптили рыбу не менее четырёх-пяти часов. Мясо же обрабатывалось на пару часов дольше.

– Мама, как у нас с продуктами на зиму?

– Часть складываем в дом для мужчин, но многое лежит на свежем воздухе, но всё это не дело, – вздохнула она, – нужно другое место, побольше и прохладнее.

– Я погреб завтра вырою, – кивнула ей, понимая всю масштабность назревающей проблемы. – Не волнуйся.

Зимой будет что есть и пить.

Райла устало улыбнулась:

– Пойдём умоемся и спать. Завтра много дел, – и тут же, повернув голову к деревьям, крикнула: – Дети, спускайтесь! Давно ведь велено было, нечего сидеть наверху!

Энджи и Кэри, что-то крикнули в ответ, и как две ловкие обезьянки, тенями заскользили вниз. О безопасности никто из нас не забывал – слишком свежи были воспоминания. Вот и поставили "смотрящих", которые должны были сменяться трижды в день.