Шаманка. Песнь воды

– Ты точно меня понимаешь? – с порога вопросил он, глядя мне в глаза. В этот самый момент Лози расчёсывала мне волосы, собираясь заплести их в косу.

– И тебе доброго вечера, Рондгул. И да, я тебя прекрасно понимаю, – спокойно ответила я, выдержав его хмурый, насупленный взгляд.

– Ты всё помнишь? – сделав шаг от порога вглубь комнаты, продолжил интересоваться он.

– Конечно, – мальчишка открыл было рот, по всей видимости, чтобы уточнить, но я успела добавить: – и как ты меня всё время толкал, стрелял в меня из рогатки, и даже как ударил по голове в тот самый день…

Лози, услышав всё это, тихо ахнула, но успела вовремя прикрыть рот ладошкой.

– Я ведь живой человек, Рон. Просто не была способна управлять своим телом, мне словно мешал какой-то могучий монстр… – я, естественно, преувеличивала, но с целью заинтересовать мелкого собеседника.

Извинений от братца, ожидаемо, не последовало, зато в его тёмных глазах зажёгся огонёк так знакомого мне детского любопытства.

– А какой он, расскажешь? – ещё один шаг ко мне.

– Даже более того, покажу, – я так же как он, отзеркалив его позу, чуть наклонилась вперёд и ответила ему в тон – немного понизив голос.

– Госпожа, я закончила, – вмешалась служанка, и Рондгул мгновенно переменился в лице, нацепив маску вселенского высокомерия, и откуда только поднабрался подобных замашек?

– Я завтра приду. Будь готова всё рассказать! – гордо выпятив грудь, распорядился он, и, более не глядя на нас, степенно покинул помещение.

– Спасибо, Лози, можешь идти, – отпустила я, замершую позади девушку.

– Госпожа, принести вам что-нибудь перекусить? Или приготовить горячий травяной взвар? – заботливо уточнила помощница, но я отрицательно качнула головой и та, понятливо кивнув, вышла за дверь, тихо притворив за собой створку.

Оставшись одна, медленно встала и подошла к плотно закрытому окну. Откинув задвижку, приоткрыла ставню и выглянула наружу.

Холодный ветер пустыни мгновенно овеял лицо, заставляя меня вздрогнуть. Кожа покрылась мелкими, противными мурашками. Поплотнее запахнув вязаный плед, вгляделась вдаль, прислушиваясь к себе и своим ощущениям.

Пустыня пела. Она звала меня к себе, и с каждым днём этот настойчивый шёпот становился всё сильнее, всё громче и назойливее. Он стихал лишь с наступлением нового дня, с первыми лучами солнца меня отпускало.