Друзья и недруги. Том 1

Почему в какой-то момент с внутренней стены перестали стрелять и лить смолу?

– Перестали, когда ворота пали и бой завязался между наружной и внутренней стенами, – ответил Эдрик. – На чьи головы защитники второго кольца стен лили бы смолу и в кого бы стреляли? В соратников с первой стены, вступивших в сражение во внешнем дворе? В меня или в вас?

Взвесив в уме то, что сказал Эдрик, Робин прикусил губу и с досадой стукнул кулаком себя по колену.

– Я допустил ошибку.

– В чем она заключалась? – поинтересовался Эдрик, внимательно глядя на Робина.

– При первом же ударе осадных орудий в ворота следовало подать сигнал отступления защитникам наружной стены, – бесстрастно ответил Робин.

Эдрика не обманул его тон. Эдрик гордился первым военным опытом своего лорда и воспитанника, помня, как за немыслимо короткое время тот наладил оборону Веардруна и поднял боевой дух защитников. Робин оценивал свои действия исключительно по результату: Веардрун пал, а значит, он потерпел поражение. Чтобы отвлечь его от подобных мыслей, Эдрик проворчал:

– Вы совершили две ошибки, милорд, но другие, не ту, в которой себя упрекнули.

Во-первых, высунулись в бойницу и стали мишенью для лучника. Во-вторых, поддались гневу и бросились к воротам. Неужели без вас не сумели бы покарать предателя? Что до призыва к ратникам с наружной стены отступить за внутреннюю стену… Нет, милорд, тут я с вами не согласен. Вторую стену удерживать много труднее, чем первую!

– Сохранив большую часть гарнизона, мы бы ее удержали, – отозвался Робин, – вынудив сэра Рейнолда перейти от штурма стены к осаде.

– Чем это лучше?

– Ты прекрасно знаешь, что осада требует времени и припасов. Бросать людей на стены проще, чем поддерживать среди них дисциплину, когда они изнывают от безделья, томясь в ожидании.

– Ваша светлость, если шериф исполнял волю короля, то осада стала бы затяжной и продолжалась до тех пор, пока все, кто остался в Веардруне, не умерли бы от голода, – возразил Эдрик.

– И все же не думаю, что сэр Рейнолд продержался бы дольше нашего! А так я потерял и Веардрун, и всех ратников, кроме тебя, – прежним тоном ответил Робин, но Эдрик услышал в его голосе беспощадное осуждение себя самого.

Наклонившись к Робину, он накрыл ладонью его руку и проникновенно сказал:

– Мой лорд, вы сделали все, что могли. Вам не в чем себя упрекнуть. Как только стараниями предателя опустился мост и открылись первые ворота, Веардрун был обречен.