Друзья и недруги. Том 1

Так вот: никогда, ни при каких условиях я не соглашусь на это обручение. Я знаю, лорд Робин, вы любите брата, хотя он не стоит вашей любви. Пусть так думаю я один…

– Нет! – раздался в ответ гордый голос Клэренс. – Ты не одинок, сэр Эдрик. Я тоже не люблю Вилла. И если мой голос имеет для тебя значение, брат, прими его во внимание. От Вилла всегда были одни беды и неприятности. Я помню, как отец, когда Вилл покинул Веардрун, заперся в своих покоях почти на два дня. Он даже меня не пускал к себе!

Не сводя глаз с Робина, Клэренс с размаху шлепнула ладонью по широкой ладони Эдрика, которую он поднял ей навстречу.

Взгляды брата и сестры скрестились, и Эдрик решил положить конец этому безмолвному поединку. Он устроил постель из густого лапника и отнес на нее обеих девочек. Не успели они укутаться в плащ, один на двоих, как уснули крепким сном. Вернувшись к костру, Эдрик достал флягу и подал Робину. Тот отпил из нее и поперхнулся: это было не вино, а обжигающая горло можжевеловая водка, которую Робину до сих пор не доводилось пробовать. Забрав флягу, Эдрик сделал несколько глотков и с довольным вздохом вытянулся поверх плаща, застилавшего лапник.

– До рассвета отдохнем, а утром тронемся в путь, – сказал он.

Ладонь Робина мягко, но настойчиво легла ему на плечо.

– Рэйф говорил, что отец погиб на дороге неподалеку от Рэтфорда, – тихо сказал Робин. – Я хочу достойно похоронить отца.

– Для этого я отправил туда Вульфгара. Он толковый малый, справится, – ответил Эдрик и, заметив, что Робин хочет возразить, непреклонным тоном сказал: – Ложитесь спать, лорд Робин, и постарайтесь уснуть.

А то мне и завтра придется везти вас бесчувственным в седле. Невеселое занятие, замечу я вам!

Не вступая в спор, Робин перебрался на постель, приготовленную вездесущим Эдриком. Повалившись на пахучий лапник и укрывшись плащом с головой, он думал, что сразу уснет, но целительный сон все не шел и не шел. Сбоку сладко посапывали Клэренс и Тиль, Эдрик, прислонившись спиной к дереву, дремал вполглаза, не выпуская из рук обнаженный меч, и только Робин не смог уснуть.

В какой-то момент он перестал противиться бессоннице, откинул с лица полу плаща и посмотрел на небо, ярко усыпанное звездами.

Теперь, когда угроза гибели отступила, а будущее представлялось неясным, сердце Робина исполнилось нестерпимо острой болью, едва он подумал об отце. В Веардруне ему было некогда предаваться горю: на молодого графа смотрели вассалы, ратники и слуги.