Друзья и недруги. Том 1

Глубоко растроганная его признанием, Элизабет поцеловала Вилла и украдкой посмотрела в окно. Ночную темноту начали рассеивать предрассветные сумерки.

– Мне пора возвращаться домой, – сказала она робко и нерешительно, очень надеясь, что Вилл скажет в ответ: «Элизабет, отныне тебе незачем покидать мой дом».

Но Вилл молча убрал руку, которой ее обнимал. Неслышно вздохнув, она встала с кровати, надела платье и заплела волосы в косу.

– Приходи, когда управишься с домашними делами, – сказал Вилл, и сердце Элизабет вновь подпрыгнуло радостной птичкой.

К счастью, улицы селения оставались безлюдными, и, никого не встретив, она юркнула во двор собственного дома, а потом и в сам дом. Элизабет надеялась, что везение продлится и родители будут спать, но удача покинула ее, едва она переступила порог. Младшие братья и сестры еще спали, но мать уже возилась у очага, а отец сидел за столом и поглощал нехитрый завтрак. При виде старшей дочери Томас поднял голову и мельком посмотрел на нее, а мать спросила:

– Где ты была, Лиззи? Почему не ночевала дома?

– У госпожи Барбары, – ответила Элизабет, очень надеясь, что родители удовольствуются таким ответом.

Она не в первый раз оставалась ночевать в доме Барбары, пока Вилл был в отъезде, и мать действительно ничего не заподозрила.

– Ей все еще неможется? Как она? Говорят, лорд Уильям вчера вернулся?

Прежде чем Элизабет успела ответить, раздался негромкий голос отца:

– Вернулся, значит? В чьей же постели ты сегодня спала, дочь?

Сказать правду было невозможно, а лгать Элизабет не умела.

Во всяком случае, ей никогда не удавалось прибегнуть к спасительной лжи ни с отцом, ни с Виллом. Казалось, они оба видят Элизабет насквозь. Поэтому она промолчала, но густо залилась румянцем, который и стал красноречивым ответом. Усмехнувшись, Томас указал дочери на место напротив себя.

– Садись. Сьюзен, дай ей поесть.

Мать поставила перед Элизабет миску с творогом и украдкой погладила дочь по голове.

Она еще ничего не поняла, но по голосу мужа почувствовала, что вот-вот разразится гроза. Так и вышло. Томас стукнул кулаком по столу и гневно сказал:

– Что ты ее оглаживаешь?! Ей надо косу выдрать, а не гладить. Решила, что стала взрослой и можешь шляться по ночам?!

Элизабет молча повозила ложкой в твороге, не поднимая глаз на отца. Томас, наоборот, не сводил с дочери сурового взгляда.

– Когда же свадьба, Лиз? – осведомился он делано ласковым тоном.