Друзья и недруги. Том 2

Те, кто напал из засады на сэра Гилберта, нарочно оделись так, чтобы их приняли за вольных стрелков лорда Шервуда.

В голосе Джеффри звучала такая уверенность, что я не смогла не поверить ему.

– Но кто же приказал убить отца леди Марианны и зачем понадобилось обустраивать нападение на него таким образом, чтобы виновными в его гибели посчитали людей графа Хантингтона?

– Чтобы избежать ответственности за совершенное нападение, – кратко ответил Джеффри, и по легкой заминке в его голосе я поняла, что услышала самую малую часть всей правды о гибели барона Невилла.

Наверное, на моем лице отразилось сомнение, потому что он очень твердо сказал: – О большем, миледи, я прошу вас не спрашивать. Все, что связано с теми событиями, хранится в тайне, и эта тайна – не моя. Волей случая я оказался в нее посвящен, но говорить о ней не имею права.

Его тон исключал любую настойчивость, которую я могла бы проявить как жена его господина, но мне самой почему-то стало страшно допытываться и дальше.

Я сердцем почувствовала, что могу узнать то, что заставит меня раскаяться в любопытстве. Мне было жизненно необходимо узнать другое, и, когда Джеффри довел меня до двери в мои покои, я, стараясь оставаться невозмутимой, спросила:

– Ответь мне, как стебли имбиря связаны с леди Марианной. Ведь как-то связаны, Джеффри! Мне очень важно знать правду.

Он посмотрел на меня испытующим взглядом, словно сомневался, по силам ли мне эта правда, но все же ответил с едва уловимой ноткой сочувствия:

– Их аромат был излюбленным ароматом леди Марианны.

Она готовила из стеблей имбиря благовония и была окутана этим запахом, как дымкой. Я, например, всегда узнавал о ее приближении только по аромату ее духов, раньше, чем слышал ее голос или шаги и видел ее саму.

Вот почему он так странно посмотрел на меня, когда я вышла из спальни Гая!

– Благодарю тебя за откровенность и обещаю молчать о нашем разговоре.

– Это в высшей степени разумно, миледи, за что и я благодарен вам.

На этом мы с Джеффри простились, и я, приказав служанкам удалиться, долго сидела одна, погруженная в мысли, неосознанно перебирая в пальцах имбирные стебли. То, что я узнала, потрясло меня до глубины души. Граф Хантингтон – лорд вольного Шервуда, и леди Марианна – его супруга!

Вот, стало быть, какое второе имя графа Хантингтона! Немудрено, что барон Невилл не пожелал бы объяснять дочери, с кем она оказалась помолвленной.