Моя первая

Кивает молча, ведёт меня в свою комнату. На кухню убегает за тряпкой. Пока её нет, осматриваюсь. В этой комнате значительно чаще. Все бедное и убогое, но хотя-бы бардака нет. Книжек много. По всюду, куда ни посмотри. Под кроватью, на столе, на полу стопками сложены. Но запах… Из остальной жилплощади сюда несёт, как из помойки.

Возвращается, тряпку протягивает. Оттираю грязные пятна, улыбаюсь ей, чтобы не стеснялась. Бедно жить не страшно. Страшно жить в грязи. Так мама всегда говорила.

Взгляд цепляется за несколько толстых старых книг на полке над кроватью.

– Ого!-произношу и подхожу ближе. Беру одну из них в руки, обложку разглядываю.– Это же самое первое издание.-улыбаюсь переворачивая пожелтевшие старые страницы. Моя любимая серия фантастических приключений любимого заграничного автора. Сейчас такую книгу днем с огнём не сыщешь, именно в таком переплёте и с такой обложкой.– Откуда она у тебя?-спрашиваю.

Краснеет, взгляд в пол утыкает. Нерешительно теребит пальцами рукав застиранной серой водолазки.

– Сосед…-произносит чуть слышно.– У нас был сосед, старый филолог, книголюб. Он собирал у себя разные книги, покупал на барахолках, находил на помойках, сам много читал и давал мне свои книги.– голос сперва звучит очень тихо, настолько, что не разобрать какой он. Потом более уверенно и в тоже время немного нервно.– После того как он умер, его родственники все эти книги выкинуть хотели. Я забрала то что смогла.

– Это круто.

А она от моей улыбки ещё больше пугается. Нервно дёргает рукав, изношенную ткань растягивает и обнимает себя за плечи, будто прячется.

– Тебе лучше со мной не общаться.-произносит и взгляд отводит.

– Почему?-спрашиваю с вызовом. Сам знаю что она имеет ввиду, видел как к ней одноклассники относятся.

– Ты правда не понимаешь?-спрашивает и в глаза мне заглядывает.– Я изгой. Мышь. Если узнают что ты со мной разговаривал, к тебе будут относиться так же.

– Да плевать мне на их мнение.-усмехаюсь, уверенность демонстрирую.– Школа скоро закончится, большинство из них потеряется в проблемах взрослой жизни, и все что им останется, это вспоминать как они самоутверждались за счет твоей слабости.

Снова взгляд отводит. Немного дрожит, как будто ей холодно. Жалко её. Забитая настолько, что боится даже разговаривать, несмотря на то что умнее многих в классе.