Горячий Май

– Не кипятись, Ника, – шепчет Антон, обнимая меня за талию. – Это была всего лишь шутка Мая.

Да, это была шутка, которая показалась смешной только самому Маю и двум-трём десяткам его гостей. Я была в этом загородном доме чуть больше, чем полгода назад. Тогда Маю показалось очень смешным толкнуть меня в бассейн.

Это было на Новый Год. В загородном доме Мая собрались его друзья и знакомые, Антон взял меня с собой на эту вечеринку. Я была одета в золотистое платье, с разрезом до середины бедра. На голове сооружена воздушная причёска из тёмных локонов.

Но этому придурку, Маю, понадобилось подшутить.

Вечеринка гремела повсюду. Мы постоянно перемещались из одной комнаты в другую. Май предложил показать свой бассейн, на первом этаже, рядом с сауной. В бассейне забавлялись три девушки и двое парней, играя в водный волейбол.

Май предложил сыграть и мне. Когда я вежливо отказалась, болван Май попросил меня выпить на брудершафт за знакомство. Едва я успела осушить бокал, как этот придурок столкнул меня в воду.

Роскошная причёска тут же раскисла. Мокрые пряди облепили лицо, как водоросли. Ткань платья начала казаться обыкновенной тряпкой и прилипла к телу, обрисовав все изгибы и нижнее бельё. Грянул гром смеха.

– Давай спасай свою утопающую! – рассмеялся тогда Май, толкнув Антона в бок кулаком. – Не хочешь? Придётся мне самому нырять за чёрным жемчугом.

Май прыгнул сам и намеревался помочь мне вылезти. Я расцарапала его красивую физиономию когтями, и он обозвал меня мокрой кошкой.

Это был единственный раз, когда я пересеклась с Маем. Потом он уехал в Чехию, и Антон общался с другом только по телефону. Я бы не смогла назвать ни одной причины, по которой я могла бы хорошо относиться к высокомерному Маю, считающему, что ему позволено абсолютно всё.

Чем ближе мы подходим к крытой беседке, тем громче становится музыка. Рядом с беседкой стоит бумбокс. Музыка бьёт по ушам частыми басами. Звук кажется объёмным и насыщенным.

По поляне разносится аромат жареного мяса.

Я прикидываю, сколько собралось гостей. Кажется, чуть больше трёх десятков. Некоторые лица кажутся мне смутно знакомыми, наверное, я видела их ещё в первый раз, когда была в гостях у Озёрского.

– Что будешь пить? – я едва различаю голос Антона сквозь оглушительную музыку.

– Что? – переспрашиваю я.

Май машет кому-то рукой. Громкость музыки почти сразу же становится меньше. Почему-то хозяин дома снова оказывается рядом, протягивая Антону бокал с виски.