Игрушка поневоле

Я сразу же переключаюсь на текущую проблему.

– Кто обнаружил?

– Мы приглядываем за умельцем не первый день… Вам рассказать подробно или в общих чертах? – уточняет он.

Я сам намуштровал подчинённых так, чтобы мне докладывали о шулерах и пронырах.

– Детали. В таком деле я должен знать детали, – командую я.

Управляющий докладывает всё, интересуясь, как поступить. Разговор затягивается. Я лишь приблизительно веду счёт времени, но уверен, что Анжела никуда не денется.

– Ясно. Если всё подтверждается рассказами крупье и данными с камер, тот отправь его на разговор к Батыру.

Пусть сделает так, чтобы этот шулер больше никогда карт в руках не мог держать! Всё ясно?

– Разумеется. Я доложу, как всё будет сделано.

– Как только проблема будет устранена, скинешь сообщение. Звони, если только произойдёт что-то серьёзное.

Несусь в спальню вихрем, готовый трахаться всю ночь напролёт.

Самому становится смешно, что я так сорвался на этой девчонке! Как будто лечу в пропасть и не могу остановиться, а во всём виноваты её глаза – глубокие и прозрачные, губы – пышные и нежные, как лепестки…

Анжела лежит на боку, подложив ладонь под голову.

Никак не реагирует на моё приближение. Спит, что ли? Или просто притворяется? Но проведя пальцем по щеке, понимаю, что она не притворяется, но просто отрубилась. Как убитая.

Блять… Член твёрдый, как камень. Я утрахал девчонку пальцами, но сам остался ни с чем.

Приходится помогать себе рукой. Сочтёмся позднее, Ангел. Никуда ты от меня не денешься!

Я не сплю с теми, кого трахаю.

Но она уже лежит в моей постели, сонная и манящая. С одного раза ничего не случится…

* * *

Анжела

Лёгкий звон нарушает сон, разрывая его на клочки. Я испуганно сажусь в кровати. Она слишком большая по сравнению с моей кроватью, а в комнате слишком много света и незнакомой мебели. Мне приходится по кусочкам восстанавливать события прошедшего дня, чтобы вспомнить всё. Сначала мне становится страшно, потом – стыдно. Как итог, меня накрывает странной горечью.

Как будто я хлебнула горького лекарства и никак не могу перебить его вкус сладкими сиропами. В моей ситуации мало что радостного.

Посторонний шорох раздаётся слева. Я успеваю увидеть, как закрывается дверь, а за ней мелькает копна тёмных волос.

– Постойте!

Дверь тотчас же открывается. Я притягиваю одеяло повыше. Потому что лежу абсолютно голая!

– Доброе утро!

На пороге спальни застыла женщина средних лет. Тёмно-русые волосы собраны в высокую дульку.