Месть подана, босс!

А всё эта Варягина, будь она неладна! Засланец в юбке!

Кстати, если она засланец, и Самохина её ввела в курс дела, почему Ксения не приносит Бенджамина? Не люблю целый день торчать в офисе, но если случается задерживаться, мне лучше думается, если на столе стоит Бенджамин. Самохина хоть и наглым образом сливала конфиденциальную информацию, но знала одно: если я задерживаюсь в офисе после пяти часов вечера, значит, Бенджамин должен быть у меня на столе. А сейчас где он? Его нет!

– Ксения Владимировна! – позвал я.

Никакой реакции. Уже ушла, что ли? И не предупредила?

– Ксения Владимировна! – позвал я гораздо громче.

Раздался перестук каблучков…

Глава 12. Ксения

– Ксения Владимировна! – из кабинета доносится раздражённый голос моего нового босса, Давида Антоновича.

Голос звучит нетерпеливо и немного раздражённо, поэтому встаю без всякого промедления и семеню с блокнотом подмышкой. Сама собранность и компетентность, на губах приветливая улыбка. Стучу костяшками пальцев по двери перед тем, как открыть её, и воркую как можно более любезным тоном:

– Вы меня звали, Давид Антонович?

Давид Антонович бросает на меня недовольный взгляд.

Его не очень-то устраивает моя кандидатура, но что поделаешь, если все прочие… отказались или сбежали, едва переступив порог приёмной. Над чем я здорово потрудилась, но Давиду Антоновичу об этом знать совершенно ни к чему. Он пребывает в состоянии полнейшего неведения. И недовольства. Потому что секретарь из меня никудышный. И да, над этим я тоже стараюсь.

– Да, звал!

Босс останавливается посередине своего кабинета и трёт виски, словно у него сильно болит голова. Потом он снимает очки, спрашивая:

– Вы созванивались с Анной, предыдущим секретарём?

– Конечно, как вы и говорили.

– Она объяснила вам все рабочие моменты?

– Разумеется! – я широко улыбаюсь, ожидая, что скажет этот сумасброд.

– По вашему поведению и не скажешь, что вы созванивались, – недовольно бурчит Давид Антонович.

Он стягивает с себя галстук и расстёгивает запонки, закатывая рукава.

Мои глаза самым бесстыжим образом разглядывают красивые мужские кисти. С длинными аккуратными пальцами и чётким рисунком синеватых вен. Тёмные волоски на запястье под ремешком массивных часов. Давид Антонович садится на диван. Нет, даже не садится, а вальяжно на нём разваливается с видом наглого кота. Расстёгивает первые три пуговицы на рубашке. Ловит на себе мой взгляд и иронично заламывает смоляную бровь.