Месть подана, босс!

Злость, агония, переживания, недотрах… И вдруг перед тобой начинает маячить копия твоей бывшей пассии. Ты обрадуешься? Навряд ли. И даже если ты что-то замутишь с ним, то явно ненадолго… А если взять во внимание, что босс всё-таки мужчина, если он и обратит внимание на копию бывшей жены, то только затем, чтобы задрать ей юбку и как следует нашпиговать.

– Иди ты! – кажется, у меня даже лицо порозовело от смущения.

– Конечно! Отжарит, представляя при этом бывшую стерву, и выкинет куда подальше. А нам с тобой ни чему лишний повод для расстройства.

– Всё, хватит с меня разговоров о сексе! Я вообще-то не за тем туда хочу устроиться. Я хочу отравить этому говнюку существование, сделать пилюлю максимально горькой, заставить его поверить в то, что отныне вся его жизнь – одна длинная поперечная чёрная полоса на зебре…

– Которая заканчивается у неё в заднице, – добавляет Алик, – я тебя поддерживаю в твоем решении. Нельзя все спускать с рук, надо уметь постоять за себя и своих близких, пусть и таким необычным способом.

Потом мы отправились по магазинам. Алик хватал вешалки с одеждой и нагружал ими меня.

– Алик, а ты уверен, что я должна надеть именно это? – засомневалась я. – Чересчур обтягивает, дышать тяжело.

– Доверься умелым лапкам своего котика, – прищуривается Алик и заваливается на диванчик, пока я примеряю одежду.

Я вышла из примерочной кабинки, встав перед приятелем.

– А теперь пройдись мимо меня так, как будто хочешь меня соблазнить, – хлопает в ладоши Алик, откидываясь на диване.

– Зачем?

– Затем! Пока он будет пялиться на твои прелести, его мозг будет находиться в спячке. И тебе проще будет делать то, что ты задумала. Давай пройдись, как шаловливая кошечка!

Я одергиваю платье и старательно изображаю кошачью походку, надеясь, что не слишком вихляю задом при этом.

– Давай, детка, выдай мне больше секса!

Я томно откидываю прядь волос через плечо и опять нарезаю круги вокруг дивана.

– Ну, как?

Алик молчит, громко вздыхает и трёт виски, словно у него вдруг нещадно разболелась голова.

– Тыковка моя, только не говори, что вот то, что ты сейчас изобразила, и есть секс. Иначе я прямо сейчас превращусь в импотента и останусь им до конца дней своих.

– Что, всё настолько плохо?

– Откровенно говоря, хуёво, – выдает Алик.

И я сажусь на пятую точку. Если Алик заматерился, значит всё очень и очень плохо.