Раздевайся, тебе понравится!

 – Довольно с меня гнусных приставаний. Не то в глаз заеду! – пригрозила и нарочно громко зевнула.

– Ты спать собралась? – спросил Игнат с удивлением.

– Вообще-то уже светает! – показала за окно.

– Светает, – согласился босс и начал раздеваться.

Мытарства и приключения заняли большую часть ночи. Я сбежала в небольшой городок, с населением в сто тридцать тысяч человек. На весь город было всего два травмпункта, причем один был закрыт на ремонт. Нагрузка на травмпункт в городе со ста тридцатью тысячами населения оказалось немаленькой.

Нам пришлось ждать в очереди. Подбитый глаз босса был меньшей из проблем. Один человек едва не умирал, истекая кровью. Второй баюкал в ладонях отрезанное ухо…

Таких ужасов мне хватило на всю оставшуюся жизнь! Игнату, кстати, наложили всего один небольшой шов под глаз – туда, где пробка сместила кожу. Сверху добавили повязку и сказали показаться окулисту. Глаз был целым, возможно, чуточку травмированным, но все обошлось.

Возвращаться в снятую мной квартиру Игнат наотрез отказался, назвал ее клоповником.

Лишь под утро босс снял номер в отеле.

Словом, я очень устала и хотела спать. Потрахушки с боссом в мои планы не входили. Однако начальник был настроен иначе. Красноречивый бугор под тканью плавок намекал, что Игнат жаждал продолжения начатого на заднем сиденье машины.

– Это надо обсудить.

– Это надо отлюбить. Начать можешь, встав на колени! – приказал босс.

Я с трудом отвела взгляд в сторону. Игнат был мужчиной в возрасте, но очень хорошо сложенным.

Внушительная комплекция: широкие плечи, мускулистая грудь и точеные кубики пресса, твердые, словно каменные. Военная выправка, короткая стрижка, металлический взгляд.

Трусы можно было выжимать только после первичного осмотра. Не знаю, почему он на меня так действовал. Эталонным красавцем босса нельзя было назвать!

Однако в Игнате чувствовалось нечто гораздо более глубокое и исконное – исключительно мужское, то, что ценилось всеми женщинами, без исключений.

От моего босса исходили волны уверенности и силы, это было гораздо важнее смазливого лица. Наверное, за такое можно простить и невыносимую похабщину, и хамское отношение, и много чего еще.

Но я не хотела прощать. Никого. Никогда. Даже себя за позорную слабость. Я просто хотела жить без проблем, а моя попа, судорожно сжимающаяся от грозных обещаний босса, чувствовала, что, связавшись с этим мужчиной, я навлеку на себя проблем с гору Эверест.