Жена на миллион

Внезапно понимаю, что больше не могу сделать ни одного шагу. Просто падаю на ступеньки широкой лестницы.

Думаю лишь о том, как провести эти сутки до приезда Багратова и не сойти с ума, находясь в одном доме с мертвецом… Тогда я еще не осознавала всего, что произошло. Осознание накатит позднее. Пока я просто сижу, смотрю на входную дверь. Я не свела с нее взгляда ни на секунду! Гипнотизирую. Мои чувства притуплены, стерты.

Но когда дверь распахивается, испытываю безотчетный страх. Началось…

На пороге дома стоит Багратов.

Высокий. Широкоплечий. Массивный мужчина. Между нами огромное расстояние. Но я ощущаю, как сгущается воздух, напитываясь разрядами от его взгляда. Настороженный взгляд. Острый. Цепляющий.

Багратов осматривает холл. Меня словно не замечает. Вернее, я для него существую. Но как предмет интерьера. Как та керамическая чаша, на столе, справа. Или как вон тот диван на гнутых ножках, слева от лестницы.

Во рту пересыхает. Сердце колотится как у перепуганного зайца. Я смотрю на мужчину и не могу перестать смотреть.

Его широкая грудная клетка поднимается в такт спокойному дыханию. Я заворожена его бронзово-золотистой кожей, крупными чертами лица.

Багратов притягивает взгляд. Не может не притягивать. Сложно не смотреть на него. Он хищно ведет головой из стороны в сторону. Я даже не моргаю. В глазах уже печет. Что-то внутри остро отзывается на каждый его отточенный, резкий жест. Малознакомое чувство вспыхивает внутри. Горячий, волнующий комок закручивается тугой воронкой внизу живота.

Я уже ощущала эти странные, плохо читаемые импульсы прежде, в разговоре, когда вспоминала о визите Багратова. Из меня словно вьют веревки. Застыла в ступоре, забыв, зачем он здесь.

По крови разносятся острые импульсы. От них покалывает всюду. Безобразно жарко. Нечем дышать. Нельзя так пялиться на чужаков. Нельзя… Я напряжена. Напряжение доходит до апогея, когда Багратов приподнимает руку с пистолетом и направляет черный зрачок дула в мою сторону.

Мираж наваждения рассыпается на осколки.

Я вскакиваю со ступенек. Ватную тишину разрезает его голос – хриплый и отрывистый, с низким, звериным рокотом.

– Кто еще в доме?!

Черт. Я не имела понятия, с чем придется столкнуться, пока на меня не наставили пистолет.

– Н-н-н-никого. Прислугу распустили.

– Прислугу распустили. А ты кто такая?

Его голос не обещает ничего хорошего. У меня заплетается язык, икота поднимается изнутри.

Багратов теряет терпение.

– Кто. Ты. Такая.