Твоя по контракту

Я отвернулась, чтобы не смотреть на его лицо.

Автобусная остановка была пустая. Нужный мне маршрутный автобус уже отъехал. Значит, нужно подождать следующий. Минут пятнадцать или двадцать.

Жаль, не успела совсем немного. Тогда Покровский точно отстал, бы не став пачкаться поездкой на общественном транспорте. Я опустилась на сиденье остановки. Покровский остановился прямо передо мной. Губы щекотало желанием выплюнуть ругательство или послать мужчину к дьяволу.

Но разговор будет означать вербальный контакт, а мне хотелось как можно скорее избавиться от его присутствия.

– Алена, послушай меня, пожалуйста! – Покровский присел на корточки и посмотрел на меня снизу вверх, пытаясь заглянуть в лицо. – Да послушай же! – повысил голос немного.

Это была первая вспышка раздражительности, показывающая, что и он нервничал под коркой ледяного, показушного спокойствия.

– Произошла ошибка. Веришь?

Невольно я перевела взгляд на его лицо и оказывалась поймана его магнетическим взглядом, как у гипнотизера.

– Я ошибся, принял тебя за другую девушку. Ты очень похожа на мою бывшую невесту, – Покровский смотрел мне в лицо. – Тогда ты была очень сильно на нее похожа.

Он достал телефон и показал мне фотографию. Девушка на экране выглядела так, будто мы были близняшками. Только она выглядела опытнее меня – кричаще-красное платье, белокурые волосы закручены легкомысленными локонами, яркий, призывный макияж.

– Вы сильно похожи. Как две капли воды, – сообщил Покровский, пряча телефон в карман пальто.

Потом он двинулся, обхватив мои колени ладонями. Я повела ногой в сторону, уходя от обжигающего прикосновения.

– Можешь ударить меня коленом в лицо.

– Несмешная шутка.

Покровский тут же переложил ладони на лавочку, выставив их по обеим сторонам от моих ног.

– Сейчас я вижу разницу. Но тогда ты была очень похожа. В том состоянии я перепутал тебя с ней.

– В невменяемом состоянии, – уточнила я, злясь на себя.

Мне казалось, что мое согласие с его словами – это крохотные, но цепкие крючочки, позволяющие хоть немного, но оправдать насильника в чужих глазах.

– Извини.

Покровский выпалил единственное слово очень быстро и сжал челюсти, будто слова извинения – были раскаленными камнями, обжигающими его язык. Он не привык оправдываться и извиняться. Ему даже короткое слово из шести букв далось с огромным трудом.

– Ты уже извинился. Пухлым конвертом.

– Нет. Это был не я.