Твоя по контракту

Растянулась нелепо на диване, чувствуя, что и с прической что-то не то, волосы рассыпаются по плечам и лезут в нос. Хотя у меня был собран тугой хвост на затылке.

Но кто-то распустил светлые волосы. И теперь они паутиной висят перед глазами.

– Все-таки ты здесь…

Я повернула голову в сторону мужского голоса.

Заметила только смазанный черный силуэт, двинувшийся в мою сторону. Быстро, но так неуверенно, как будто тоже едва держался на ногах.

– Кто?

Язык еле ворочался во рту.

– Кто я? – рассмеялся мужчина.

Приятный смех, как прикосновение бархата к коже. Но следом волнующий голос больно и колко резанул грубым матом:

– Черт, Мил, ты совсем уже охренела, да?

Мужчина присел рядом со мной. Я попыталась сесть, но у меня не получилось.

Мужчина нажал на плечо, удерживая меня. У него были цепкие, сильные пальцы. Сухая ладонь, разгоряченная, как от сильной лихорадки.

Я пыталась сфокусировать взгляд на лице мужчины.

Мне с трудом удалось это сделать. Лицо то приближалось, то отдалялось от меня, как в каком-то гипнотическом сне.

Мужчина наклонился, втянул мой запах, обнюхивая, словно зверь свою добычу. Резко отстранился.

– Опять пьяная! Сколько можно, а? Неужели у тебя очередной творческий кризис?

Мужчина обхватил мой подбородок пальцами, заставив смотреть на себя. Потом смахнул пальцами невидимые крошки с моего носа.

– Это уже слишком.

– О чем ты? Что тебе надо?

Я едва ворочала языком, не в силах связать и нескольких слов.

Его прямой взгляд то и дело уплывал в сторону.

– Ми-ла-я, хватит. Слышишь меня, хва-тит! – по слогам произнес он.

– Отпустите, – смогла произнести я.

– Отпустить? – рассмеялся мужчина. – И что потом? Ты и так опустилась! Ниже просто некуда, Мил.

– Я не знаю тебя. Отпусти…

Я опять попыталась сесть и выбраться из захвата мужских рук.

Он сначала уступил моему движению. Почти безвольно отпустил руки, оказавшиеся на моей груди.

– Я не знаю тебя… – пролепетала я. – Кто ты?

Хотела, чтобы это звучало резко и уверенно, но блеяла, как овца, распятая на камне для жертвоприношений.

– Прекрасно, просто прекрасно! Кто я, Мила? Охренеть можно, да? Кто я… – наклонился и рассмеялся прямо в губы. – А кто он? Кто теперь раскладывает тебя по дешевым клубам? Потаскуха…

– У-у-уйди. Я не знаю, о ком ты говоришь.