На пути к Академии

Мне, между прочим, сорок два, поэтому я не смотрю на вас с высоты возраста. Видимо, вы просто-таки выдающийся математик, коли сумели добиться такого высокого положения.

Селдон пожал плечами:

– Мне как-то в голову не приходило думать об этом.

– Либо вы выдающийся математик, либо у вас влиятельные друзья.

– Никто не отказался бы от протекции влиятельных друзей, мистер Джоранум, но тут, я думаю, вы ошибаетесь. У университетских профессоров такие друзья – редкость, да и вообще друзья, если на то пошло.

Он улыбнулся.

Улыбнулся и Джоранум.

– А как вам кажется, Император – влиятельный друг, профессор Селдон?

– Влиятельный, конечно, но какое это имеет отношение ко мне?

– А у меня такое впечатление, знаете ли, что Император – ваш друг.

– Уверен, в моем досье, мистер Джоранум, есть отметка о том, что я побывал на аудиенции у Его Императорского Величества восемь лет назад. Наша встреча длилась около часа, и тогда я не заметил с его стороны каких-либо признаков дружеского расположения. С тех пор я с ним ни разу не встречался и даже не видел его – ну, разве что по головидению.

– Но, профессор, вовсе не обязательно встречаться с Императором лично, для того чтобы он числился во влиятельных друзьях. Вполне достаточно встречаться с Эдо Демерзелем, премьер-министром Императора. Демерзель – ваш опекун, а раз так, можно с уверенностью сказать, что и Император тоже.

– Простите, вы эти сведения тоже из моего досье почерпнули – относительно того, что премьер-министр – мой опекун? Или отыскали что-то другое, что позволило вам прийти к такому заключению?

– Зачем заглядывать в досье, когда и так прекрасно известно, что между вами существует связь? Вы это знаете, и я тоже это знаю.

– На самом деле, – сказал Селдон, – я как раз собирался спросить вас: почему вы так уверены в том, что ему вздумалось оказывать мне протекцию? С какой стати?

– Профессор! Ну зачем вы так? Хотите выставить меня наивным дурачком? Я имею в виду вашу психоисторию, ведь она так нужна Демерзелю.

– А я вам уже сказал, что все это – не более чем юношеские мечты, которые ни к чему не привели.

– Вы мне можете говорить что угодно, профессор, но я не собираюсь верить каждому вашему слову. Позвольте, я вам скажу откровенно. Я читал тот ваш доклад и попытался понять, о чем в нем речь.