Ледобой

 – Будык отпрянул, и корчемный завсегдатай осел наземь. – С утра плещешься. Домой иди. Все тетке Жичихе расскажу, бражник.

Тычок отошел, почесывая затылок. Толпа, утратив последнюю надежду, окончательно разошлась. Интересно, чем дело кончится, да ждать уж больно долго. Утром и так все станет известно. Тычок – он уж точно до конца выстоит…

Здрав за локоток поймал пробегавшую мимо девку из обслуги, спросил, где хозяин. Кивнул Безроду и пошел первым. Еська Комель правил плетень во дворе. Заслышал шаги, оглянулся, нахмурился.

– Я вот любопытствую… – Брань грубо развернул Комеля к себе. – Во что день свой ценишь?

– День? – Корчмарь поскреб загривок. – Ну-у, бочка меду от Сиваня, бочка квасу, пяток поросят, мера пшена, мера гречи…

– А догляд?

– И догляд.

– Стало быть, золотом рубля два. – Брань, прищурив один глаз, смерил Безрода с ног до головы. – Множь всемеро. Да, пожалуй, и еще вдвое.

– С чего бы это? Не понимаю, дядька Здрав!

– Молод еще, потому и не понимаешь! Не встал бы ты раньше.

Комель вдохнул, да так и остался с грудью, распертой, словно бочка. Дошло. Поскреб загривок.

– Да чудно как-то! Старик стариком, да и меч заперт… – вздохнул Комель, недоверчиво оглядев Безрода.

– Зенки не выкатывай! И смотри, Еська, доиграешься! По кромке ходишь, нынче мало за край не сверзился. Не этот – другой покалечит. Да и я за шум взыщу. По миру пойдешь, если жив останешься.

– Ка-какой должок? – Еська побледнел.

– А такой! Две седмицы поишь сивого, кормишь, кровом оделяешь. И тебе не в убыток, и мне спокойнее. – Брань хитро покосился на молчащего Безрода. – Ох, Еська, с огнем играешь! И не говори, что не слышал! А будешь из себя дурачка строить, не досчитаемся тебя однажды. Слезами изойдем горючими, погребем под ивами плакучими! Чего молчишь, как истукан? Понял?

– Чего ж не понять? Слава богам, не дурак! – Еська бросил на Безрода недобрый взгляд.

– То-то! И без шуточек тут у меня! Не вздумай Сивого цеплять! А то найдут тебя однажды калечного да увечного! А я скажу, что ничего не знаю.

Комель мрачно кивнул.

– Две, говоришь?

– Две, – кивнул Брань, уходя. – И не дури.

– Уже день долой! – крикнул корчмарь.

– Ты, Еська, шустер, как меч остер! – Здрав, не останавливаясь, покачал головой.