Жидкий шёлк

Эльза это заметила и развела ноги, закинув одну на спинку дивана. Розовый треугольник поблескивал в интимном свечении. Я вытер тыльной стороной ладони выступившую на лбу испарину.

– Ты хочешь понюхать эти трусики? – шепотом спросила Эльза.

– Хочу.

– Ты же понимаешь, что их запах зависит от другого?

Я кивнул, сглатывая образовавшийся в горле ком.

– Хочешь понюхать сам источник этого запаха?

– Я очень этого хочу.

Эльза сомкнула свои ноги и медленно сняла с себя трусики. Я пристально наблюдал, как они плавно скользят по ее долгим ногам.

Эльза положила их на столик и снова раздвинула ноги. Я отчетливо увидел тоненькую полоску на ее лобке, но глубина самого сокровенного оставалась в тени. Меня затрусило, как школьника перед первой попавшей в его руки порнухи. Мой мозг сделался киселем.

– Не стесняйся, – прошептала Эльза. – Ты же хочешь еще раз услышать мой запах.

– Очень хочу.

– Тогда сделай это. – Эльза часто задышала. Я это слышал, но отвести глаз от ее промежности не мог.

 – Я прошу тебя, узнай мой запах.

Я наклонился к ее источнику. Ощутив мое дыхание на своих половых губах, Эльза громко простонала. Я не стал ее мучить и погрузил свой нос в самую глубину. Я вдохнул Эльзу. В оригинале она пахнет еще приятнее и возбуждающе. Она пахнет так, как и должна пахнуть женщина, чувствуя свою желанность. Стеснение полностью покинуло эту обитель. Затрещали свечи, остро реагируя на столь смелый грех.

– Да. – Эльза простонала еще раз.

Я послал к чертям все сомнения и вопросы.

Не важно, что будет дальше, но я не могу больше терпеть. Я приоткрыл рот и облизал персик Эльзы от отверстия до самого клитора. Эльза сильно схватила меня за голову. Я продолжил лизать. Ее покачивания бедрами голодно выпрашивали большего. Я, как ее секс-марионетка, выполнял эти требования, наращивая темп. Я крепко понимал, что не имею права остановиться или хоть на немного сбавить обороты. Она извивалась и умоляла продолжать. Эльза кричала так громко, что подстегивало сильнее. Ее сок тек по моим губам, а что попадало ко мне в рот, я с наслаждением сглатывал.

– Умоляю…Прошу…

Голос Эльзы срывался. Слова обрезали тяжелые стоны. Запах, вкус, тепло, все слилось в монотонную композицию. Мои ласки управляли ее телом в откровенной и бесстыдной форме. Буквально съедая ее плоть, я голодно разрывал все шаблоны приличия и общественных устоев. Если не это сам грех, то после смерти я попаду в светлую обитель ушедших из жизни проповедников.