Вкус твоего голоса

«Ах, смотрите, самоубийца идет», – будут говорить при виде нее. А если не будут говорить, то будут думать. Теперь ее сочтут психически неуравновешенной к тому же. Лучше бы она погибла.

Лили вдруг услышала шорох в проходе и разговор. Она приподнялась, убрала завесу; у дверей стоял другой пациент, из-за тусклого света было сложно разглядеть лица, в дверях сидел охранник, не желая его выпускать.

– Да мне всего лишь отлить надо, – умоляюще говорил пациент.

– Мне все равно. Без разрешения главврача ты отсюда никуда не уйдешь, а ты ему знатно так насолил, очередной раз сбежав отсюда.

– Хорошо, тогда я тебе в карман отолью, а потом ты позовешь главврача, он придет с чистыми карманами, в которые я тоже отолью, – угрожал пациент. Охранник встал, ощетинился, положил руки на связку с ключами и электрошокером, пациент понял намек и отошел.

– У тебя есть утка.

– Не буду я пользоваться этой дрянью! Она для недееспособных, понимаешь?

Охранник благополучно игнорировал, будто ребенка.

– Ну хорошо, только когда медсестра спросит, почему тут вокруг мокро, я покажу на тебя, – закончил пациент, охранник молчал. Пациент обернулся, увидел Лили, которая подглядывала через шторку, и на его лице появилась улыбка. Теперь она узнала его, вспомнила, как он уговаривал ее прыгнуть.

– Проснись и пой, милая-милая самоубийца, – парень подошел, Лили приподнялась и присела.

– Это ты меня спас? – робко спросила Лили, он выпучил глаза, улыбка растянулась до ушей, и он захохотал.

– Да закрой свою пасть! – крикнул кто-то из пациентов.

– Сам закро-ой! Или я задушу тебя подушкой, когда усне-ешь!

Ответа не последовало. Молодой человек выглядел точно, как сумасшедший, а его южный акцент сильнее проявлялся, когда он злился и кричал, растягивая некоторые слова. Но Лили он не испугал. Она подвинулась в его сторону и полушепотом снова задала тот же вопрос.

– Нет, это был не я, – ответил он, – тебя спасла экскурсионная лодка, их полно на той реке.

– Тогда почему ты со мной в палате?

– Меня она тоже спасла, – он посмотрел на нее сверху и снова улыбнулся, – вот же не везет, да?

Его надменное выражение лица и самодовольная улыбка после сказанных слов пробудили внутри Лили какую-то незнакомую для нее злость. Ярость закипела в груди, и, сама того не понимая, она замахнулась рукой и дала ему пощечину.

– Козел!

Бенито ничего не успел понять, как последовал удар, а потом еще.