Империя мечты

Ждать осталось недолго.

Согласно этикету или нет, но в тронном зале оказались две его дочери. Звал ли он их сюда? Однако, нет. Ладно, его дражайшая супруга, королева Кранции, страдающая вспышками неуемного любопытства, но дочери…, и они туда же. Можно ожидать этого от младшенькой, любимой доченьки Ламилии, недавно отметившей шеснадцатое лето, но Алиния? Ей тоже не терпится посмотреть, взглянуть на экзотику, как считают все эти уж чересчур болтливые аристократки Кранции.

– А что, они, вот эти узкоглазые нанголы, все как до одного уроды? – бойко спрашивала принцесса Ламилия.

– Да как сказать. Конечно, ничего такого хорошего в них нету, – отвечал он, вспомнив ту, действительно, истинную рожу разбойника, а иначе и назвать нельзя было тогда того нангольского хана, деда вот этого молодого хана, ради которого собрались как никогда, ведомые тем же любопытством, все приспешники двора.

Дуи Второй обратил взор свой немного вбок. Неподалёку от неё восседала неподвижно старшая дочь принцесса Алиния. По её невозмутимому, но прекрасному лику невозможно было что-либо прочитать.

Но знал, ещё как знал он свою дочь. И это же любопытство привело её сюда. Но она сосредоточенно молчит. Не по годам мудра. Так все говорят. И радостно от этого на душе. В надёжных руках будет его трон, а ведь всего восемнадцатую весну встретила она.

А тем временем протрубили позывные, возвещая в данном случае о прибытии иностранного посла, но в данном случае вот этого молодого хана. У дверей глашатай в данном случае, согласно церемониалу, провозгласил без всякого длинного перечня титулов, званий и всего прочего, что может быть только приложимо, доходчиво, просто и коротко: «Хан Аурик!»

В тронный зал уже входили…, но видать случилась там, у дверей какая-то заминка и глашатай снова пытался было что-то огласить своим уж очень зычным голосом, порой закладывающим уши, провозгласить ещё что-то, на что Дуи Второй только и махнул рукой – мол, заткни свою горластую пасть.

«Эх, дикари с Востока, зайти-то нормально не могут. Всё спешат, спешат. И дед этого хана такой же был нетерпеливый. Разбойник, да разбойник. Больше и добавить нечего», – такие мысли и разгулялись в голове короля.

В зал входил хан и с ним свита в количестве шести человек, напоминавших обличьем своим скорее, да точно воинов, чем каких-то вельмож из аристократии или ещё кого-либо из круга дипломатов, от которых только и веет какой-либо утончённостью, как вуаль, прикрывающая любое лукавство да хитрость.