Империя мечты

Толстая слизкая жаба вскочила на широченную грудь, стеснила, задавила непомерным грузом. Ох, ты и выродок!

Да как может он завидовать этому выскочке, взявшемуся неизвестно откуда, чья кровь ничем не отличается от кровей этих уличных бродяг. Да как смеет он, этот внук придворного служителя просвещённости, вознамериться встать выше его. Уж он-то знает истинную историю, которую упрятали нахально от официальной истории Кранции. К тому же дикарь, он и есть грязный дикарь.

Эх, жалкий, жалкий разум. Разве мог он отбить бешеные атаки беснующейся души, чьи стрелы подлых эмоций так и поражали раз за разом сердце и голову, не оставляя никакого шанса на спасение какому-либо началу высокому, чем так и кичится благочестивая аристократия.

Эх, бедный, бедный герцог в духовном плане, но не в материалшьном плане, получивший большое образование от лучших учителей, в число которых входили и лучшие философы Кранции. Да разве только Гидро не участвовал в этом. Но истинно происки дьявола затмили разум.

Этот юноша, к которому так весело и непринуждённо на королевском балу относилась сама принцесса Алиния, однако, был прямым потомком великого завоевателя, под ноги которого пали ниц огромные империи.

Но было ли дело до этого герцогу Ронтанскому, утопавшему в горькой тине безумия? Победным рёвом, ведомая лихими ветрами, ворвалась в узкие просторы души всепоглощающая зависть и, преобразившись в огромную, жирную жабу, да и стеснила, сдавила грудь, что не глотнуть никогда воздуха высоких благородных начал.

И замыслил тёмное дело герцог Ронтанский. Чёрный ворон скверно коварного замысла закружил над сводами королевского дворца.

10

Переговоры так и не начинались. Хан терпеливо ждал. Аудиенция у короля откладывалась на неопределённое время. Но вот, наконец-то, изъявили позвать его во дворец, где ему во всеуслышание объявили о приглашении на рыцарский турнир в качестве почётного гостя. Ему только и турнира не хватало. Но в отличие от королевского бала на турнир приглашали кроме него и всех нанголов, его «чёрную гвардию», прибывшую вместе с ним.

Народу было много, народ столпился в ожидании зрелищ. Чернь, как и бывало всегда, примостилась на широкой и длинной поляне, вдоль всей полосы, где соразмерялась сила доблестных рыцарей.

Это был единственный праздник – «праздник цветения», куда могла допускаться пресловутая чернь. Ибо рыцарский турнир – это рыцарский турнир, зрелище для глаз аристократии.