Полёт над бездной

И тихий ветер не издаст лёгкой ряби на ровно покойной глади чистой воды озера…

Он всмотрелся в немигающие глаза, и будто уходил в некую ирреальность от реальности, от пьянящих запахов алтарганы, тихого журчания широкого ручья у шибири, и даже от света солнца. Один на один мозг человека и мозг змеи.

Чужой мир, змеиный мир. Постылость, холодность ярости от бедного мира, лишённого богатства эмоций. И он претворился, слился с лоном этого мира, сотворив глаза свои в окно жестокого разума и в ту же постылость холодной ярости.

Кто кого наэлектризованностью силы волновой, энергетической, магнетизированной?

Остыло мгновение…

И не подняты мечи. Но лишь один воин проявил, быть может, мудрость, гордо царственно извиваясь, не уползая, уходя с арены в заросли прибрежных трав огромного ручья у шибири. Соблюдено ли было правило воина бусидо?

Тогда он рассказал об этом учителю, что накануне прочитал ему одну статью одного автора из одного журнала о силе глаза змеи, змеиного взгляда.

– Вот ты и поднялся на ещё одну ступень в Пути… – сказал тогда Учитель тихим тоном голоса, в котором сила звука убеждённости могла и превзойти неистовость ора.

И после этих слов Учителя он решил как-то проявить некую самодеятельность, проверить…

В лесу эту птицу найти было легко, чем змею. Острым слухом прислушался, откуда раздавался стук, определил расстояние. И пошёл по направлению звука.

Дятел был невысоко, занятый своим делом. Шаги его были беззвучны. И вот он на дистанции вытянутой руки, и вперил взгляд, исторгнув, как глаз змеи в момент охоты…

И прекратился стук, сменившись истошности криком.

И беспомощность, судорожность взмаха крыльев, как плескание по воде утопающего. Ещё секунд десять такого шумно безысходного трепыханья и закончилось, птица замертво обрушено упала вниз…

В начале августа вечером он пошёл в сельский клуб, где всегда собиралась местная молодёжь. Уже на подходе к клубу и в самом клубе местные парни подходили к нему пожать искренне руку. Нет, выражали они к нему своё отношение не как фанаты к своему кумиру, в котором одно лишь поклонение, как к идолу чуть ли с небес, нет, абсолютно вся местная молодёжь подходила к нему с одним лишь выражением, в котором легко читалось уважение, высокое уважение.

И он в ответ также искренне выражал ответное уважение, высокое уважение. Да, высокомерие, заносчивость – эти низменные проявления души были ему чужды, ни разу никогда не задела струн именно его души.

В клубе затевалась очередная дискотека.