Те, кто охотится в ночи

Секунду Исидро разглядывал его, тихий, как прежде, но чувствовалось, что тело его готово прийти в движение. Затем он, кажется, успокоился окончательно и, отложив плащ, опустился на сиденье.

– Нет, – промолвил он спустя некоторое время. – В этом как раз наша сила, что никто не верит в наше существование. Суеверия в этой стране не в почете. За долгие годы мы научились скрывать следы – прятать тела убитых или придавать происшествию черты несчастного случая. Попадаются обычно только жадные и беспечные, да и то не всегда.

По меньшей мере так было когда-то.

– То есть вас теперь больше?

– Конечно, – отвечал вампир.

Он сидел выпрямившись, словно на нем все еще был испанский придворный камзол, похожий на корсет. Привыкший судить о людях по мельчайшим подробностям их облика, Эшер успел определить, что серый костюм должен был обойтись Исидро в пятьдесят гиней, если не больше, что туфли сделаны на заказ, да и перчатки тоже.

«Впрочем, – сухо подумал он, – за несколько сотен лет даже минимальный вклад должен принести огромные проценты…»

– Два или три вампира (хозяйка с выводком) обитали когда-то в Эдинбурге, но Эдинбург – город маленький… Словом, где-то в конце семнадцатого столетия охотники за ведьмами обнаружили, где они прячут свои гробы.

Кое-кто обитает сейчас в Ливерпуле, в этом тесном, грубом, зловонном рассаднике фабрик и трущоб, что разрастается на севере подобно раковой опухоли. – Исидро покачал головой. – Впрочем, это молодой город, и в нем не найти таких укрытий, как в Лондоне.

– Кто за вами охотится? – спросил Эшер.

Глаза цвета шампанского были устремлены мимо него.

– Мы не знаем.

– Я полагал, что с вашей властью…

– Мы тоже так полагали. – Вампир наконец повернулся к нему, голос его был холоден и ровен. – Что, впрочем, тоже ничего не решает. Кто-то убивает вампиров Лондона.

Эшер приподнял густую бровь.

– И что же в этом удивительного?

– То, что мы не понимаем, кто это делает.

– А люди, которых вы убивали, не знали, кто вы такие? – уточнил Эшер.

– Не обязательно, – отозвался вампир. – Но если бы за нами охотились друзья, или любовники, или члены семей убитых, заподозрившие истинные причины их смерти, они бы повели себя как всегда. Посещали бы места, где их любимые имели обыкновение встречаться со своим убийцей (ибо среди вампиров распространена практика нежной дружбы с будущей жертвой), проводили бы дни на его могиле.