Те, кто охотится в ночи

Изящный, прекрасно одетый юноша сидел в непринужденной позе перед Эшером, и только глаза, хранящие знание о бесчисленных людских глупостях и грехах, совершенных за три с половиной столетия, не были глазами человека.

– Вы не все мне сообщили, – сказал Эшер.

– А министерство иностранных дел сообщало вам все? – возразил Исидро. – Вот что я вам скажу, Джеймс. Мы наняли вас и хорошо вам заплатим, но если вы нас предадите – словом или делом, – вы не найдете такого уголка на земле, где бы вы и ваша супруга Лидия смогли бы от нас скрыться.

Надеюсь, вы верите мне. Это в ваших интересах.

Эшер скрестил руки на груди и откинулся на потертый плюш спинки дивана.

– В ваших тоже. Ночью вы могущественны, но днем вас до смешного легко убить.

– Да, – шепнул вампир.

На секунду его нежный рот отвердел. Затем это выражение (если это вообще было выражением) исчезло, и бледные глаза затуманились, словно древняя душа Исидро погрузилась в сон. Вагон потряхивало на стыках, молчание было пугающим.

Внезапно Эшер услышал нетвердые шаги в коридоре, хотя хождение по узкому проходу давно уже прекратилось.

Дверь купе скользнула сама собой в сторону. В проеме темного дуба, освещенная газовым рожком, стояла та самая женщина, что сидела на платформе с двумя спящими девочками. Невидящие глаза ее были широко раскрыты.

Исидро молчал, но женщина, словно ее пригласили войти, закрыла за собой дверь и, осторожно ступая по качающемуся полу, приблизилась к вампиру и села рядом с ним.

– Я… я пришла, – запинаясь, проговорила она; глаза ее стекленели под тонкими прямыми ресницами.

 – Кто… почему?..

– Тебе незачем знать об этом, bellissima, – шепнул Исидро, касаясь узкой рукой в черной перчатке ее лица. – Совершенно незачем.

– Совершенно… незачем… – запинаясь, повторила она.

Старенькое красное платье, чистое, но явно несколько раз перелицованное. Плоская черная шляпа из соломки, шея обмотана фиолетовым шарфом. На вид женщине было не больше двадцати пяти лет (возраст Лидии), и, если бы не морщинки у глаз и в уголках рта, Эшер рискнул бы назвать ее хорошенькой.

– Все ясно, – отрывисто сказал он. – Вы пытаетесь продемонстрировать мне…

– Пытаюсь? – Изящные черные пальцы вынули деревянную шпильку, с помощью которой шляпка была прикреплена к узлу белокурых волос, и далее любовно принялись вынимать заколки. – Все эти дурацкие легенды совершенно умалчивают о нашем главном оружии. Что-то вроде месмеризма, как это теперь принято называть.