Те, кто охотится в ночи

За это причитается добавочная плата…

– Вы можете сообщить мне адрес миссис Рэн? – спросил Эшер, снова открывая блокнот.

Хозяйка покачала черными кудряшками. Она была еще молода – лет тридцать, не старше, и еще только подбирала клиентов. Магазинчик, довольно тесный и удаленный от фешенебельных улиц, был выкрашен изнутри в белый и лимонный цвета, чтобы хоть как-то компенсировать недостаток света из единственного окна. Нужно быть действительно состоятельной модисткой, чтобы платить жалованье швеям и вышивальщицам в межсезонье, когда клиенты уезжают в Брайтон или в загородные имения.

В августе Минетта, надо полагать, согласилась бы проводить примерки и в полночь.

– И я сомневаюсь, что они и вправду были подруги. Бог знает, как они вообще сошлись. Даже слепой увидел бы, что миссис Рэн – женщина не ее круга. Готова держать пари, что Рэн – не настоящая ее фамилия. Муж – пьяница, не выпускал ее из дому. Чтобы купить новую юбку, ей приходилось уходить тайком, когда он отправлялся в свой клуб. Думаю, вас больше заинтересует другая ее подруга – мисс Селестина дю Бо, хотя, сказать по правде… – Модистка дерзко подмигнула.

 – Мисс дю Бо – такая же француженка, как и я.

Весьма позабавленный этим признанием, Эшер все же счел нужным выразить неодобрение такого рода уловкам и вскоре покинул заведение мадемуазель ля Тур.

По адресу, оставленному Селестиной дю Бо на тот случай, если счета будут пересылаться ей, а не какому-либо ее поклоннику, располагалась табачная лавка, кстати, в двух шагах от станции подземки, то есть добраться сюда можно было из любого конца Лондона.

А Валентин Кальвар оставил модистке адрес пивной на Бэйсуотер-роуд – оба вампира предпочитали получать корреспонденцию лично.

– Получала ли мисс дю Бо письма для кого-нибудь еще? – спросил Эшер, выкладывая полкроны на прилавок красного дерева.

Юный клерк бросил нервный взгляд в глубь лавки, где хозяин смешивал высшие сорта табака – для джентльменов.

– Для мисс Хлои Уотермид и мисс Хлои Уинтердон, – понизив голос, ответил юноша и вытер остренький нос.

 – Она заходила… иногда два раза в неделю и всегда перед самым закрытием.

– Хорошенькая? – рискнул Эшер.

– Что-то сногсшибательное. Ростик маленький – этакая карманная Венера. Светлая, как шведка, а глаза, по-моему, карие, и одета всегда как куколка. Но никто к ней никогда не приставал, хотя она часто приходила с кавалером… Суровый малый и всегда в накрахмаленной рубашке.

– Имя? – Эшер выложил на прилавок еще полкроны.