Когда магия покидает мир

И не было бы тогда ничего этого…

Ангус вырвал посох из рук Мэйвина, бросился прочь, забыв обо всём на свете. Мэйвин даже не глянул в его сторону, он занялся Эйнардом.

Узлы тонкой, но очень крепкой верёвки никак не хотели поддаваться. В спешке своей Мэйвин не сразу вспомнил о ноже в ножнах у себя на поясе.

– Он хотел… хотел, чтоб я позвал вас… Я не звал… Я же не звал… А вы здесь. Почему… почему вы здесь?..

– Тише, Эйн, тише, побереги силы. – Мэйвин торопливыми пальцами распутал верёвку, и Эйнард буквально упал ему на руки.

Будто опомнившись, Эйнард дёрнулся в попытке оглядеться.

– Где он? Он ушёл, да?

– Ушёл-ушёл, – успокаивающе прошептал Мэйвин. – Давай, руку твою посмотрим…

С посохом в руках Ангус убежал не очень далеко. Не верилось как-то, что Мэйвин так легко и так просто расстался с клыками, с единственной своей ценностью. А если сейчас вдогонку кинется? Опомнится – и кинется! Надо было бы уйти подальше, но Ангуса хватило только на то, чтоб покинуть территорию кладбища.

Хитрый старикан! Таскал такое сокровище на глазах у всех. Будто хвастался. Хотя, не зная, и не заметишь сразу, в чём тут хитрость. Ну, ничего, я им залёживаться не дам. У меня на вас, мои драгоценные, такие планы.

Ангус торопился, нервно озираясь, всё появления Мэйвина ждал. Пальцы дрожали от волнения и спешки, не слушались руки.

Быстрее! Быстрее! Поскорее получить своё и с рассветом убраться из города.

Но только пальцами кости коснулся – и закричал от боли. Кинжал и посох полетели на землю. И боль такая обожгла, что аж в глазах потемнело.

Чёртов старик! Он же отдал их сам! Отдал добровольно. Из рук в руки, как говорится. Заклятье должно было перестать действовать.

Должно было! Должно было!

Ангус всердцах носком сапога поддел посох, отшвырнул в сторону, куда-то в придорожные кусты.

Он обманул тебя, твой бывший учитель Мэйвин. И наверняка уже драпает вовсю со своим мальчишкой. Нет, далеко он без своего посоха не уйдёт. Не бросит его ни за что. Это же поморский дуб, ему износа нет, и камень – обработанный хароссанский хрусталь. За ними он обязательно вернётся. Или всё-таки нет?

С кинжалом, стиснутым в кулаке, Ангус снова бросился назад, на кладбище. Об одном мог лишь думать: догнать, догнать и наказать за такой подлый обман.