Тайна Соснового холма

Разве так поведёт себя честный воин? – Приподнял светлые брови вопросительно. – Его надо убить!

– Кого и надо убить, так это его собаку… – буркнул хёвдинг, обернулся к рвущейся с цепи овчарке. – Это так и будет продолжаться… Она не даст покоя всему дому. – Поморщился, как от зубной боли.

Асольв заговорил опять:

– Хёвдинг, её надо убить копьём или стрелой, так она не подпустит. Злая…

В подтверждение его слов собака припала к земле на передние лапы, оскалила белые зубы на ближайшего к ней раба, стоявшего с ведром воды.

Прыгнула вперёд, стараясь укусить, и оглушительно залаяла на весь двор, натягивая цепь тугой струной.

– Когда она зашла сюда, она была спокойной, как щенок… – снова заговорил Висмунд. – Она взбесилась…

– А кто садил её на цепь? – задал вопрос Асольв, и молодые дружинники заозирались друг на друга, ища крайнего. – Пусть пойдёт и отпустит… Что?

Пока воины выясняли, кто же посадил овчарку на цепь, Ингигерда медленно, осторожными шагами начала приближаться к собаке.

Никто не смотрел в её сторону, может, кроме старой рабыни Бюрн, но и она не успела ничего сказать, чтобы остановить хозяйскую дочь.

Ингигерда протянула руку, раскрытую ладонь, глядя на собаку в упор. Овчарка потянулась, хрипя, коснулась носом дрожащих пальцев и не тронула смелую дочь хёвдинга. Ингигерда не могла поверить, что решилась на это, что сделала это сама, отцепила металлическую застёжку с кольца на ошейнике – и собака рванулась вперёд из её рук.

Все уже заметили, что сделала отважная девушка, глядели изумлённо, а когда собака бросилась вперёд, испуганно отшатнулись, боясь оказаться покусанными острыми клыками.

Ингигерда выпрямилась и почувствовала, как от предельного удивления брови её сами собой поднимаются вверх. Грозная овчарка обогнула всех, стоявших посреди двора, метнулась к чужаку и принялась лизать ему лицо. Она никого не укусила, не сбила с ног, она преданно припала к хозяину, выказывая заботу о нём: скулила, лизала руки, глаза, лоб, щёки, и раненый незнакомец поворачивал голову на правый бок, но вряд ли он сейчас хоть что-то понимал, еле слышно стонал, хрипло дыша через зубы.

Некоторое время все молчали, удивлённо переглядываясь друг с другом. Первым заговорил Инвальдр хёвдинг:

– Ладно. Если доживёт до утра, пусть рабы оттащут его на конюшню… Я ещё хочу услышать от него, зачем он пришёл сюда и за что хотел моей смерти. А если Хель захочет его душу, пусть забирает, я не против.