Тайна Соснового холма

Если будет жив, ещё на одного раба станет больше на дворе, а все его вещи и лошадей я забираю себе, пока он сам не заявит обратное!

Все промолчали, внимая рассудительному слову господина, никто не сказал ничего против, никто не заступился за коварного гостя.

– Пойдёмте ужинать, – предложил хёвдинг, и снова все домочадцы согласились с ним безмолвно.

Глава 2

Заботы по дому захватили мысли Ингигерды, но потом она вышла на двор перед сном, и события вечера тут же вернулись к ней, когда в ночном сумраке овчарка подняла голову, и в свете звёзд чётко выделились острые, стоящие торчком уши.

Чужая собака. Чужой человек. Опасный человек. Он пришёл сюда с оружием, и настроен он был на убийство. Кого? Её отца убить? Да как он посмел? Как он мог? Её отца?!

Уже согреваясь под тёплыми шкурами, Ингигерда закрыла глаза и тут же чётко вспомнила серые твёрдые в своём желании убить глаза незнакомца под тёмными бровями в тот, первый момент, когда он взглянул на неё в дверях. Глянул прямо, а в руках был его короткий меч, и он мог убить её походя.

Зря отец так поступил. Нельзя было оставлять его в усадьбе. Надо было утащить его подальше в лес, пусть бы тролли забрали себе его душу.

Ох-хо-хо! Пошли, Фрейя, тёплых дней и продли лето.

Продавец соли дожил до утра и, когда Ингигерда появилась рано утром на дворе, его уже не было – рабы перетащили его на конюшню, с глаз долой, и многие, посудачив немного, забыли о нём на время.

Лишь через несколько дней, потеряв старую Бюрн, Ингигерда осторожно зашла в конюшню, встала в дверях, не проходя вперёд, чуть-чуть заглянула за косяк, ища старую рабыню взглядом.

Первой её появление заметила овчарка, подняла голову, отрывая её от лап, а уже после собаки и Бюрн обернулась, глянула через плечо, сидя на земле, присыпанной сеном у раненого в изголовье.

– О, молодая госпожа, – улыбнулась приветливо старуха, прищуривая синие добрые глаза, отчего морщинки на её лице побежали лучиками.

Ингигеда быстро-быстро замотала головой, отказываясь, только глаза испуганно распахнулись, словно просили её не в конюшню зайти, а в гости к лесному великану.

– Матушка ищет тебя…

– Уже иду.

Бюрн поднялась на ноги, сбросив сухой ладонью прилипшую к подолу солому, пошла, старчески ссутулив плечи и пряча маленькую седую голову в платке.