Последняя

И это значит, что восемнадцатого ноября, в день моего рождения, я умру!

– А также это значит, что ты меня любишь, – заключил Къельт.

– Ненавижу!!! – Эрсиль затрясло, она вскинулась, попыталась откатиться.

– Ну да, не без этого, – усмехнулся Къельт, легко удерживая ее.

Дабы не разреветься самым постыдным образом, Эрсиль сжала зубы, отчего дыхание стало затрудненным, судорожным.

– Тихо, тихо, – шептал Къельт, касаясь ее волос. И от его сочувственного «тихо» Эрсиль совсем поникла. Разве она не мерзкая? Къельт утешает ее, а она продолжает бояться и горевать о себе.

Эрсиль зажмурилась и постаралась не шевелиться. Вдруг она уснет навсегда – неплохое завершение ее безрадостного земного пути… Так-то оно так, но через полчаса Эрсиль озябла. Сна не было ни в одном глазу, а Къельт сидел подле и стерег ее.

– Что тебе известно о Ллойлар? – наконец спросила Эрсиль.

– Вам нужно вырезать сердце своей второй половины. И съесть его. В противном случае вы погибаете. На поиски у вас три года, с девятнадцати лет.

 – Къельт произнес это бесцветно, словно во вселенной не было ничего зауряднее проклятия Ллойлар.

Эрсиль поежилась.

– Мне холодно. Тюфяк отсырел.

– Еще бы, – серьезно подтвердил Къельт, – ты туда без малого полторы кварты[6 - Кварта – мера вместимости жидкости, сыпучих тел, равна 1,1365 литра.] ухнула.

– Ты видел? – простонала Эрсиль. Получается, она глупая вдобавок ко всему.

– Видел. Поэтому в два бутыля мне налили компота.

Но ради справедливости скажу, что здешний компот немногим вкуснее ревеневого пойла.

– М-да, перехитрил, – засопела Эрсиль. – Гений изобретательности!

– Ты должна была сделать выбор.

– И я его сделала. Теперь никто мне не поможет, а ты и подавно. Даже искусство фейри не обманет проклятие.

– А я и не владею ничем подобным.

– Ой ли? – усомнилась Эрсиль. – А то, что ворожба на тебя не влияет?..

– Идущие за Дождем, Выгрызающие Скалы, Преследующие Ветер, в просторечии бродяги, пещерники и ветряки – мы, тъельмы, не плетем чар.

Мы накапливаем в себе волшебство, но черпаем его только из наших стихий, – размеренно объяснял Къельт. – В каждой крупице мироздания хранится магия. Древние называли ее хоэйф – «дух» в переводе с эвэ?рдвиса. Вокруг меня хоэйфы смыкаются щитом, отклоняя чужое колдовство. Если меня убить, то есть способы запечатать, присвоить мой запас и применить его для усиления заклинаний и некоторых обрядов.